Книга Духи на двоих, страница 29 – Александра Ветрова

— Не всё. Но достаточно.

Она вышла. Дверь закрылась за ней мягко — Арсений смазал петли прошлой осенью, готовясь к зиме.

Я осталась одна в прихожей.

Слушала, как отъезжает машина — не Павла, её собственная, старая «Киа», которую она водила ещё студенткой. Мотор чихал, кашлял, но завёлся. Уехала.

Я прислонилась лбом к двери.

Дерево было холодным. Я чувствовала каждую неровность — сучки, трещины, следы от молотка. Арсений делал эту дверь сам. Говорил, что вход должен пахнуть домом ещё до того, как ты перешагнул порог.

Теперь дверь пахла Леной. Её духами. Горький апельсин, тубероза, кожа.

Я открыла окно. Впустила ветер — сырой, холодный, морской. Он выдул запах за пять минут.

— Уехала? — спросил Арсений из коридора.

Я обернулась. Он стоял босиком, в джинсах и серой футболке, с красными от холода руками — значит, был в мастерской, возился с чем-то металлическим.

— Уехала, — сказала я.

— Плакала?

— В конце.

— А ты?

— Нет. У меня кончились слёзы одиннадцать лет назад. На вокзале.

Он подошёл ближе. Остановился в шаге. Не касаясь. Просто смотрел.

— Знаешь, что я сделал вчера в мастерской? — спросил он.

— Что?

Он протянул руку. На ладони лежало кольцо.

Не бриллиант. Не платина. Простое, серебряное, с гравировкой внутри. Я взяла его, поднесла к свету.

«Дыши»

— Я не умею делать предложения, — сказал он. — В прошлый раз не получилось. Я хотел в Крыму, на скале, при закате. А сделал это в поезде, когда ты стучала в окно. И ты не услышала.

— Услышала.

— Нет. Ты услышала, но не поверила. Я видел по глазам.

Я вертела кольцо. Маленькое, тёплое от его ладони.

— Ты делаешь предложение сейчас? — спросила я.

— Нет. — Он забрал кольцо, надел мне на палец — безымянный, правой руки. — Я просто напоминаю тебе, что у тебя есть выбор. Каждое утро. Каждый вечер. Ты можешь остаться. Можешь уйти. Можешь надеть это кольцо, можешь снять. Я не буду спрашивать. Потому что ответ — это не слова. Это твоё лицо, когда ты смотришь на меня.

— И какое моё лицо?

— Испуганное. — Он улыбнулся. — Но счастливое. Как у ребёнка, который первый раз увидел море.

Я посмотрела на кольцо. Серебро тускло блестело в электрическом свете. «Дыши».

Я вдыхала.

В первый раз за одиннадцать лет — полной грудью, без спазма в горле, без чувства вины.

— Я сниму его, когда буду готова сказать «да», — сказала я.

— А если будешь готова сказать «нет»?

— Тогда сниму раньше.

— Идёт.

Он не поцеловал меня. Просто взял за руку — ту, с кольцом — и повёл в гостиную. Там горел камин. Арсений топил его дровами, хотя в доме было центральное отопление. «Глазам нужен огонь», — говорил он.

Я села на ковёр. Он сел рядом. Мы молчали. Смотрели, как пламя лижет поленья, как искры взлетают в трубу, как тени танцуют на стенах.

В какой-то момент он положил голову мне на колени. Я провела пальцами по его волосам — жёстким, с проседью, которой не было десять лет назад.

— Арсений, — сказала я.

— М?

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Он поднял голову. Посмотрел снизу вверх — уязвимый, открытый, без брони.

— Аня, — сказал он. — Ты уверена?

— Я никогда не была ни в чём уверена. Но я хочу, чтобы это случилось. Сейчас. Здесь.

Он сел. Повернулся ко мне лицом. Взял моё лицо в ладони — шершавые, с царапинами от инструментов. Большие пальцы легли на скулы. Большие пальцы — на губы.