Книга Духи на двоих, страница 27 – Александра Ветрова

— Привет, — сказала Лена.

— Заходи.

Она шагнула через порог. Остановилась в прихожей. Оглядела стены — чёрно-белые фотографии, маяк, лодка, женская рука с сигаретой. Задержалась на снимке дольше, чем следовало.

— Это ты? — спросила она.

— Нет.

— Он кого-то снимал?

— Всех. — Я закрыла дверь. — Раздевайся. Проходи на кухню.

Она сняла кеды — новые, белые, «Найк», которых у неё не было раньше. Подарок Павла. Я узнала его вкус — минимализм, белый цвет, отсутствие индивидуальности. Он дарил женщинам не то, что им нравится. Он дарил то, как он хотел их видеть.

На кухне Лена села на тот же стул, где вчера сидел Павел. Та же поза — руки на коленях, спина прямая, взгляд в стол. Будто они репетировали.

— Хочешь чай? — спросила я.

— Да.

Я поставила чайник. Достала две кружки — разные. Арсений любил, чтобы у каждого была своя посуда. «Чужая кружка — чужие сны», — говорил он. Моя была синей, грубой, с трещиной на дне. Лене я дала белую, гладкую, без единого изъяна.

— Красивая, — сказала она, вертя кружку в руках.

— Это Арсения.

— Он не будет против?

— Он не против почти ничего, — сказала я и поняла, что это правда. Арсений не против Лены в своём доме. Не против меня, которая не знает, хочет ли остаться. Не против того, что всё идёт не по плану. Он просто принимает. Как дождь. Как прилив.

Чайник закипел. Я заварила зелёный чай с жасмином — единственный, который Лена пила. Это был жест. Не примирения. Просто я помнила.

Мы пили молча.

Я смотрела на неё. Она на меня. Встреча двух женщин, которые знают всё друг о друге, включая то, что больше никогда не будут подругами.

— Рассказывай, — сказала я первой.

— Что именно?

— Всё.

Она поставила кружку. Слишком резко. Чай плеснулся на блюдце, оставив коричневое пятно.

— Я влюбилась в него, — сказала она. — Не сразу. Сначала было просто… внимание. Он замечал меня. Спрашивал, как дела. Запоминал детали. Ты не представляешь, что это такое — когда тебя замечают, если ты привыкла быть на втором плане.

Я знала. Я всегда была на втором плане у Павла. На первом — его работа, его амбиции, его потребность в контроле. Жена — это функция. Как посудомоечная машина. Пока работает — не смотришь.

— И что дальше? — спросила я.

— Он пригласил на кофе. Просто поговорить. Я согласилась, потому что думала — ну, кофе, ничего страшного. Мы говорили три часа. О книгах, о музыке, о тебе. Много о тебе.

— Обо мне?

— Он спрашивал, как ты в школе. Какая ты была до него. Что ты любишь. Чего боишься. — Лена усмехнулась горько. — Знаешь, я тогда подумала: какой заботливый муж. Интересуется женой. А потом поняла: он собирал на меня компромат. Чтобы потом использовать против тебя.

— Что ты ему рассказала?

— Всё. — Она подняла глаза. Они блестели, но слёзы не текли. Высохли. — Про твоего отца. Про то, как ты боялась темноты. Про твои дневники, которые ты написала в пятнадцать и сожгла. Про парня, которого ты любила до него. Про Арсения.

Я замерла.

— Про Арсения?

— Павел знал о нём всё. Как он выглядит. Где живёт. Чем занимается. Он даже ездил в тот город, где Арсений работал после расставания. Проверял.

— Зачем?

— Чтобы знать. Павлу нужно было знать, что держать под контролем. Арсений был угрозой. Твоей возможной лазейкой. Он хотел быть уверен, что лазейка закрыта.