Книга Шантаж и другие соблазны, страница 98 – Кири Т.

Уиллоу засовывает руки в задние карманы и смотрит на серого зверя.

— У неё тот же характер. Требовательная, властная, умнее всех нас вместе взятых. Она спит только на том одеяле, которое бабушка сшила, когда мне было семь. Отказывается есть рыбу, прямо как бабушка. Каким-то образом у неё аллергия на молоко, тоже как у бабушки. И рычит она точно так же.

— Она появилась ровно через год после того, как бабушка ушла из жизни, — добавляет Опал непринуждённо. — И угадай, сколько лет, по словам ветеринара, ей было на тот момент? Один.

Кошка взмахивает хвостом, встаёт и — медленно, нарочито — трётся о мою ногу. Одобрение получено? Пульс у меня учащается.

Опал хлопает в ладоши:

— Видишь? Ты ей понравился! Бабушка всегда всё понимает. Ох! — она приседает, обращаясь к коту с благоговением: — Бабушка, это парень Уиллоу. Лаки.

Я моргаю. Раз. Два. Пять раз:

— Ты только что… познакомила меня с кошкой?

— С бабушкой, — невозмутимо поправляет Уиллоу.

Я бросаю взгляд на Айрис в поисках здравого смысла. Она встречается со мной глазами, лицо абсолютно бесстрастное, затем выгибает бровь в безмолвном: «Да, они безумны, но обе искренне в это верят».

Я давясь смехом, провожу рукой по подбородку. Эта семья с приветом. И, кажется, я уже в восторге.

— Простите, бабушка, — извиняюсь я, чтобы сохранить расположение кошки. — Очень рад с вами познакомиться.

— Может, поедим? — тут же предлагает Опал, резко меняя тему разговора. В её голосе вечный энтузиазм.

Стол накрыт совсем не так, как я представлял себе ужин в честь Дня благодарения. Удивлён ли я? Ни капли. Всё выглядит так, будто его накрывали три человека, которые заранее не договаривались о меню. Что, судя по всему, именно так и было.

Уиллоу приготовила запечённую курицу с травами и лимоном, а ещё стручковую фасоль с подпалинами, от которой пахнет чесноком. Дальше вклад Айрис: рагу из грибов и… одуванчика? Корней одуванчика. Пахнет так, будто лесной покров перелили в жидкую форму. Наверняка невероятно полезно, в конце концов, у Айрис своя аптека. Но мой желудок уже бунтует. А затем миска хаоса от Опал: киноа, дольки цитрусовых, семечки подсолнуха и… это что, мини-зефирки? Просто плавают там, будто так и надо?

— Так, предупреждаю сразу, мы не особо отмечаем День благодарения, — говорит Опал, заправляя прядь волос за ухо. — Вместо этого мы празднуем что-то вроде позднего Мабона. Это языческий праздник урожая, посвящённый благодарности и равновесию, мы благодарим Землю за всё, что она нам дала. Просто отмечаем его сегодня, потому что… ну, все остальные уже готовят еду и делают вид, что благодарны, так что это просто логично. Каждая из нас готовит то, что любит, и мы едим, пока вселенная снова не обретёт равновесие.

Я улыбаюсь. Именно этого я и ожидал от сестёр Вейл. В них нет ни капли традиционности.

— Мне нравится, — искренне говорю я.

— Приступаем! — сияет Опал.

Ни одна из сестёр не медлит с накладыванием еды, так что и я не отстаю. У меня текут слюнки от курицы Уиллоу. Но когда я накладываю рядом горку месива от Опал, это кажется кулинарным преступлением. Зачерпывая ложкой суп Айрис в тарелку, я задаюсь вопросом: не начнёт ли меня потом «штырить»?

Начинаю с самого безопасного. Вилкой отправляю в рот кусок курицы. Кулинарное мастерство Уиллоу спасает меня от немедленного разочарования: мясо нежное, сочное, идеальное.