Книга Шантаж и другие соблазны, страница 146 – Кири Т.

— Но потом то фото с тобой и той девушкой стало вирусным, я его увидела и просто… Я узнала эти волосы. Этот подбородок. Это же подбородок Торвиков. Я чуть не уронила телефон в святую воду.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Мормор, не замечая ужаса происходящего в машине.

— Он твой племянник, Ви! — с отвращением и раздражением восклицает папа.

Она всплескивает руками.

— Представьте, что я почувствовала, когда поняла, что подкатывала к собственному племяннику!

— Черт возьми, пожалуйста, замолчи! — кричу я, проводя рукой по лицу и желая, чтобы Шер появилась и повернула время вспять¹⁰. Лучше бы не спрашивал.

Мормор ахает, наконец-то все поняв.

— Виви! Ты… ты сказала это вслух? В этой семейной машине?!

Папа бормочет проклятия, проводя пальцами по волосам так, будто пытается разворошить собственные мозги.

Я вцепляюсь в руль так, словно это единственная вещь, способная спасти меня от этого кошмара.

— Меня сейчас вырвет.

Мормор начинает молиться, укоряя Локи за то, что он наслал этот нечестивый хаос на нашу семью.

Виви наклоняется между сиденьями, вся раскрасневшаяся:

— Ты не понимаешь! Я же не знала. Но когда увидела тот пост… Ох, милый, я бы узнала этот подбородок где угодно. Им можно кол надрочить.

— Виви! — рявкает папа из-за непристойного оборота, который принимают её слова. — Ты просто больная. Хватит об этом говорить!

— Спасибо, пап! — выдыхаю я, проводя рукой по лбу. Какой цирк… Как? Почему с моей семьёй всегда так безумно?

— Езжай быстрее, пока Фрейя не покарала нас всех, — бормочет Мормор.

Я так и делаю. Машина рывком устремляется вперёд, в темноту. Пустыня поглощает наш ужас и стыд в равной мере.

Мормор обзывает Виви грешницей, Виви защищается, папа бормочет что-то про терапию. А я… Я вцепляюсь в руль, наполовину в ужасе, наполовину в истерике, и думаю: вот что меня сформировало.

Безумие, преданность и — надо признать — любовь, которая каким-то образом пронизывает каждую катастрофу. Это всё часть меня, нравится мне это или нет.

— Вы прибыли в пункт назначения.

Наш пункт назначения ещё примерно в ста ярдах вниз по пыльной дороге. По коже бегут мурашки, когда я оглядываю пустыню вокруг — она жуткая. Слишком тихо.

Под шинами хрустит гравий, я выключаю фары. Внезапная тьма поглощает всё: дорогу, небо, нас. Единственный свет — тонкий серебристый отблеск луны. Впереди, на краю песка, вырисовывается чёрный силуэт хижины. Потрёпанное дерево, одна труба, никакого движения.

— Это оно, — шепчет Хенрик через динамик телефона отца.

Папа вглядывается в хижину.

— Заглушите двигатели.

Мы останавливаемся. Последующая тишина душит. Мой пульс громче ветра. Место выглядит неподходящим для Феникса, слишком простое, слишком человеческое. Ни полированного стекла, ни ухоженного ландшафта, только грубые доски и облупившаяся обшивка.

Я медленно открываю дверь. Песок скрипит под ботинком. В воздухе запах дождя, который так и не начался.

А потом мир взрывается светом.

Датчики движения, все прожекторы вокруг хижины вспыхивают, заливая пустыню белым светом.

Через пять секунд ночь разрывает первый выстрел.

Рядом со мной разлетается стекло. Пуля рикошетит от капота машины, визжа, уносится в темноту.

— Вниз! — рявкает папа.

Я ныряю обратно в машину, съёживаюсь под приборной панелью.