Книга Спасая Винсента, страница 151 – Джоан Фернандес

Рольф был прав: Винсент действительно жил в этих краях и оставил после себя множество работ. В ту пору он только набивал руку, с трудом находя деньги на еду – не то что на пересылку рисунков Тео. И вот теперь ее усилия приносили плоды: даже в этой глуши уже расползалась молва о таланте Винсента.

— Потом я понял, что могу сделать кое-что получше, – голос Рольфа вернул Йо к действительности. Она с изумлением осознала, что он хвастается. – Если буду продавать их за бесценок, то обесценю их. Подорву его репутацию. Я знаю, как это делается. Маленькими шажками, намеками тут и там, сея семена сомнения, можно уничтожить любого. – Его руки дрожали. – Со временем моя схема заставит усомниться в таланте Винсента. Никто не любит, когда его обводят вокруг пальца. – Он исподлобья взглянул на нее. – Особенно если этот палец – женский.

Отказ Тейма читать лекцию. Отказ Сикса от выставки в Стеделейке. Йо вынуждена была признать – стратегия Рольфа оказалась выигрышной. Он нанес имени Винсента больший урон, чем мог предположить.

Три года тайных махинаций. Сколько же вреда он успел причинить?

Сколько еще людей поверило его лжи?

Чутье подсказывало ей, что за этой историей кроется нечто большее.

Йо скользнула взглядом по грязной одежде и небритым щекам Рольфа, заметила, как он опирается о стол, будто и впрямь не в силах стоять без опоры. Он снова подбросил монету. Один гульден за рисунок? Это было безумием. Его превращение из ухоженного денди в опустившегося оборванца было похоже на дурной сон. Здесь крылось что-то большее, чем простая неприязнь к Винсенту. Что-то двигало им. Сжирало его изнутри. Ему нужно было что-то доказать. Она должна была выяснить, что именно, и положить этому конец.

Она вспомнила свой визит к нему после того, как он преобразил галерею Тео до неузнаваемости. Тогда им тоже что-то двигало. Возможно, в этом и крылась подсказка.

— Помните, как я навещала вас на Монмартре после смерти Тео? – спросила Йо тихо и ровно. – Вы полностью изменили его галерею, подчинив ее своему вкусу. Повсюду были безупречные картины: прелестные дети, триумфальные батальные сцены, идиллические пасторали.

Рольф замер.

— Помню ли я? – прошипел он. – Эти воспоминания сжигают меня изнутри. Тогда Монмартр был у меня в кулаке. Остальные дилеры считались со мной, шли у меня на поводу. У нас было общее видение, единая цель. – Он вперил в нее презрительный взгляд. – А потом появились вы. С вашим кокетством. С вашими изысканными вопросами и хорошеньким личиком.

— Я?!

Он вдруг выпрямился и резко приблизился к Йо. Теперь их разделяла всего пара дюймов. Холодная волна ужаса сковала ее, и она застыла, не в силах пошевелиться. Потом заставила себя поднять глаза и встретить его взгляд, стиснув зубы, чтобы не отпрянуть от зловонного дыхания. Казалось, еще мгновение – и она лишится чувств.

— Теперь-то я вас раскусил, – тихо произнес Рольф.

В горле пересохло.

— Раскусили?

— «Раскусили?» – передразнил он. – Как вы смели ослушаться? Выйти из своего круга. Ворваться в мой мир.

— Ваш…

— Я мог бы стать единственным! Я им и был, пока вы все не разрушили. Люди шли за мной. Я был на пути к успеху. Монмартр мне принадлежал.

— Искусство не может никому принадлежать…

— Я его покорил! Я был его хранителем. Я решал, что продавать, а что нет, – процедил он. – Я определял вкус, я определял стиль. Люди невежественны. Им нужно, чтобы кто-то вроде меня указывал им, что̀ есть истинное искусство.