Книга Спасая Винсента, страница 149 – Джоан Фернандес

— Вы знаете, когда состоится следующая передача?

— Завтра вечером. После заката, когда лавка уже закрыта. Они всегда так делают.

— Вы говорили, там сидит какой-то мальчишка?

— Он уходит, но оставляет галерею незапертой. Не беспокойтесь, я поймаю негодяя.

— Терстех питал ненависть к Винсенту еще пятнадцать лет назад. Мне трудно представить, чтобы он таил злобу так долго.

— Злопамятство – терпеливый мучитель. Чем дольше оно длится, тем больше сводит человека с ума. И тем опаснее он становится.

Йо положила на стол пачку банкнот.

— Благодарю за проделанную работу. Ваши услуги больше не потребуются.

— Но завтра же…

— Если вы правы, то ваши угрозы не остановят Терстеха. Мне нужно понять, почему он по-прежнему ненавидит Винсента. Это мое дело.

За окном галереи догорали последние лучи апельсинового заката, и на его фоне чернели силуэты роттердамских зданий. Йо пришла заранее, еще до закрытия, и без труда убедила скучающего юного служителя, что вдова Олдензил разрешила ей остаться в галерее после окончания рабочего дня. Не успела она закончить выдуманную историю о предстоящей встрече с владелицей, как молодой человек проворно рванул к выходу.

Йо спряталась в темном углу галерейной лавки. Тени прохожих за окном мелькали все реже. Где-то в подсобке неумолимо отсчитывало секунды тиканье часов, приближая ее к неизбежной встрече.

Йо вытерла вспотевшие ладони о платье. Она была так близка к цели – к тому, чтобы Винсент наконец обрел заслуженное признание, – что какой-то жалкий обидчик из прошлого не мог ей помешать. Она вспомнила жестокие насмешки Терстеха, писавшего Винсенту, что «он испытывает некое подобие дурмана от опиума, который сам себе назначаешь, чтобы не чувствовать боль от невозможности писать акварели». Неудивительно, что Терстех мстителен: она раз за разом продавала акварели Винсента по внушительным ценам.

Мысль о недруге отозвалась болью старой раны. Обыкновенное злопамятство. Удел трусливого задиры, чья жертва сумела вырваться или, того хуже, продолжила сопротивляться.

За окном фонарщик зажег уличный фонарь, и бледный круг света упал на пол галереи.

С последними отсветами заката тени в помещении сгустились. Стены словно надвинулись на нее. В лавке стояла кромешная тьма, куда более глубокая, чем она предполагала.

Заметив дверь в кладовую, Йо стрелой метнулась через зал. Нащупав газовую горелку, она чиркнула спичкой и, бросившись обратно в темноту, оставила за собой узкую полоску света на полу. Прижавшись спиной к дальней стене, она прислушалась к бешеному стуку собственного сердца. По крайней мере, теперь у нее был шанс разглядеть старика раньше, чем он заметит ее.

А что, если это не старик?

Она представила себя со стороны: хрупкая, беззащитная женщина. Одна. Новая волна страха накрыла ее.

Она не продумала все как следует.

Но было поздно. Дверь галереи с жутким скрипом отворилась. Поток спертого воздуха принес с улицы запах навоза и бензина. Затаив дыхание, Йо замерла. Бесшумная тень скользнула через выставочный зал к кладовой. Под плащом, у бедра, угадывался какой-то объемный предмет. Сердце заколотилось у нее в висках.

Она наклонилась вперед, стараясь разглядеть его лицо. Через мгновение он уже был у стола, где вдова Олдензил оставила гульден. В слабом свете, который пробивался из-под приоткрытой двери, было видно, как темный контур руки отделился от тени и потянулся к монете.