Онлайн книга «Спасая Винсента»
|
— Мне иногда кажется, что нет. А как же «Бернхайм-Жён»? Она поморщилась. Знаменитая дилерская фирма стояла в одном ряду с Волларом, Дюран-Рюэлем и «Буссо и Валадон». Леклерк связался с «Бернхайм-Жён» без ее ведома, добился их согласия устроить выставку и просил Йо прислать семь-восемь «продаваемых» полотен. Она была готова отправить картины, но ее останавливало воспоминание о недвусмысленной угрозе Рольфа. К счастью, Всемирная выставка была столь грандиозной, что Рольф, по-видимому, так и не заметил скромный павильон Леклерка. Одно дело – продавать картины в маленькой квартирке Гогена, и совсем другое – организовать по инициативе «Бернхайм-Жён» выставку более ста работ в крупной художественной галерее. В конце концов из-за своей нерешительности она пропустила все сроки, и Леклерку пришлось одалживать картины у коллекционера Эмиля Шуффенекера и вдовы Альбера Орье. Коэн продолжал: — Если бы ты понимала, насколько важны «Бернхайм-Жён», ты бы погрузила картины в парижский поезд не раздумывая! Но ты была слишком занята. И чем? Сочинением социалистических рецензий? Посещением заседаний общественных комитетов? Еще какими-то «женскими делами»? Ты упустила уникальный шанс, и теперь эти работы пылятся на чердаке. Она так и не призналась ему в том, что ей угрожает Рольф. Коэн был не из тех мужчин, кто способен дать отпор обидчику. Она попыталась оправдать свое решение. — Выставка в Роттердамском Кунсткринге прошла удачно. Три картины проданы за четыреста пятьдесят гульденов. И теперь экспозиция переехала в Зволле. — Но это всё в Голландии! Ты упустила еще одну возможность выставиться в другой стране! Леклерк заручился интересом Пауля Кассирера. Кассирер – это… — Я знаю, кто такой Пауль Кассирер. — Всего лишь владелец ведущей художественной галереи в Берлине! — Я же сказала, мне это известно! — Ты же сама твердила, что твоя цель – продавать Винсента за пределами Голландии. — Ты кое-чего не понимаешь, Коэн, – резко сказала она. Она не хотела признаваться, что ее встревожило, когда Леклерк сообщил, будто Кассирер хочет иметь дело только с ним. Неужели Леклерк защищает собственные интересы, ограждая Кассирера от нее? — Как и ты, дорогая, – парировал Коэн. – Ты говоришь, что твои арт-переговоры – табу, но я скоро стану твоим мужем. Мой долг – принимать решения относительно нашего имущества. — Коэн, мы это уже обсуждали! В наше совместное имущество картины Винсента не входят. Она схватила его за руки. Глубоко вздохнула. — Ты же знаешь, картины – наследство малыша Винсента. — Я не пытаюсь вмешиваться в твою работу – я пытаюсь тебе помочь, – смягчив голос, продолжил он. – Возможно, я не такой человек, как Тео, но я люблю тебя. И люблю твоего сына как родного. – Он покачал головой. – Йо, ты никого не подпускаешь к себе. Ты отстраняешь Леклерка. Ты отстраняешь меня. Ты же не можешь все знать сама, дорогая. А что за история о странном ящике с картинами Винсента, который продали всего за один гульден? Йо лихорадочно пыталась припомнить эти сплетни. По слухам, какая-то вдова, унаследовавшая от мужа художественную галерею в Роттердаме, продала несколько картин Винсента за бесценок. Обычные пересуды, ничего не значащие. В последние годы, по мере того как Винсент становился известнее, то и дело появлялись люди, желавшие продать Йо его работы. Но Коэн не мог этого знать. |