Книга Мимо открытых окон, страница 49 – Брин Гринвуд

Сердце у меня и так билось слишком быстро, и я даже опасалась потерять сознание. Пришлось отводить глаза. Я уже достаточно смотрела на садовника и знала, что он возмутительно привлекателен: ямочки на щеках, мужественный подбородок, большие карие глаза. Даже если бы он не был слишком хорош для меня, мы находились в чрезвычайных обстоятельствах. Я растерялась. Мне хотелось сказать: «Пожалуйста, перестань пожирать меня глазами». Но вместо этого я стала оглядываться вокруг, словно тоже искала омелу.

— Думаю, она там же, где наша живая елка, – ответила я наконец.

Когда машинки снова пронеслись мимо двери класса, Эйден засмеялся и пальцами поднял мне подбородок, как в кино. Наклонившись, он поцеловал меня; губы у него были теплые, со вкусом вина и сахарного печенья. На мгновение я ощутила себя нормальным человеком в нормальных обстоятельствах и ответила на поцелуй. Другая рука парня легла мне на талию и скользнула по пояснице, отчего меня охватили на удивление сильные эмоции. Оставалось только радоваться, что я не спрятала отвертку под одеждой.

Эйден первым вспомнил, что мы не нормальные люди в нормальных обстоятельствах. Вспыхнув, он отступил назад и пробормотал:

— Значит, омела снаружи, в лесу?

— В лесу.

Мы рассмеялись; оба были смущены, но, похоже, по разным причинам. Я не знала, как понять его порыв. Я опасалась малоприятных поползновений от Густава, а диковатые попытки Лазло завязать дружбу в основном игнорировала. С Эйденом выходило совершенно иначе: он не был мордоворотом, но был связан с мордоворотами.

— У меня есть кое-что… подарок для тебя, – произнес он, и это оказался не намек на секс, а настоящий подарок, обернутый в красивую бумагу и перевязанный лентой. Эйден принес его вместе с остальными и припрятал в книжном шкафу. Вернее, не припрятал, а положил на полку по соседству с той, куда я сунула отвертку, – это открытие напомнило мне, что надо быть внимательной: порой не замечаешь того, что лежит у тебя прямо перед носом.

По форме упаковки я поняла, что внутри книга. Учитывая, что мы постоянно обменивались книгами, было непонятно, зачем он озаботился обернуть томик бумагой и рисковал навлечь гнев Исабель, втайне вручая мне подарок. Когда я протянула руку, Эйден заколебался, придвинул подарок к себе и спросил:

— Не хочешь открыть его в своей комнате?

Я думала, он имеет в виду – позже, когда останусь одна, но садовник подхватил ящик с инструментами и направился прочь из класса. По пути в мою комнату он шутил с мальчиками и огибал машинки. Я лихорадочно стремилась увести Эйдена из класса, подальше от спрятанной отвертки, и только теперь, идя за ним по коридору, задалась вопросом, что он замыслил, направляясь в мою спальню.

Возможно, парень всего лишь хотел остаться со мной наедине, а поскольку он положил в динамик кусок фольги, интерком действительно издавал красноречивый слабый гул, когда Исабель подключалась к нему. Это был наш с ним секрет, который создавал впечатление, будто Эйден в каком-то смысле на моей стороне.

Садовник поставил ящик на стол и плотно закрыл дверь. Интерком молчал, но мы слышали, как в коридоре смеялись мальчишки. Я села на край кровати и стала разворачивать подарок, желая разделаться с этим как можно быстрее.

Пока я разрывала бумагу, Эйден не смотрел на меня, но, как только вынула книгу из обертки, приблизился и сел на ковер. Когда мы обсуждали прочитанное, он тоже обычно устраивался на ковре, но после поцелуя у меня возникла мысль, не намеревается ли он перебраться на мою кровать.