Книга Мимо открытых окон, страница 51 – Брин Гринвуд

Эйден засмеялся:

— А кто такие Лазло и Густав?

— Я дала эти имена мордоворотам.

— Каким мордоворотам?

— Чувакам с пистолетами и в дурацких спортивных костюмах, как у бандитов из Восточной Европы.

Все еще смеясь, он наклонился и положил руку мне на колено. Да, он собирался меня поцеловать, если я ему позволю.

— А, перевозчики. Хочешь знать их настоящие клички?

— Нет, – покачала я головой. – Лучше буду и дальше звать их Лазло и Густав.

— Отличные имена. Я так понимаю, Лазло – это высокий?

— Конечно.

— Вот видишь? Ты делаешь жизнь веселее.

Теперь поцелуй длился дольше, чем под «омелой Шрёдингера», и я не возражала, но Эйден опять отстранился в нерешительности.

— Не был уверен, что ты не против, – объяснил он.

Я замялась с ответом: вроде бы мое отношение было очевидным, но я не могла напрямую это признать, поскольку не знала, какими будут последствия. Вряд ли Эйден стал бы принуждать меня, если бы я воспротивилась, но отказ мог положить конец моим попыткам заполучить парня в союзники. Сейчас он, может, и не полностью на моей стороне, но я надеялась это изменить.

И потому кивнула.

Видимо, я была права начет того, о чем думал Эйден, лежа у меня на ковре во время обсуждения книг. Он прижался губами к моей шее, потихоньку опрокидывая меня на кровать, пока мы не легли рядом. Когда его рука сделала первую вылазку по моему бедру, я собралась с силами и пробормотала:

— Лучше не надо. Дверь изнутри не запирается, к тому же у меня нет противозачаточных.

— Да я бы и не стал. Даже если бы ты согласилась. Ведь ты здесь не по своей воле. Я просто хотел тебя поцеловать.

— Ладно.

— Это одна из вещей, которые я не уяснил в «Фиесте». Допустим, Джейк импотент, но я не понимаю, почему из-за этого он не может любить леди Бретт. Есть другие способы близости, кроме секса. Достаточно поцеловаться. Ничего сложного. К тому же Джейк мог позаботиться о ней, дать ей желаемое, если ты понимаешь, о чем я.

— Да, я понимаю, о чем ты.

— Я тоже могу позаботиться о тебе без всякого прочего.

— Быстро ты перепрыгнул от желания меня поцеловать до такого предложения, – заметила я и обрадовалась, когда он засмеялся: у меня не было желания заходить дальше поцелуев, но и обижать Эйдена не хотелось.

Если его первый поцелуй был голливудским, то остальные получились настолько нежными, что мне стало страшно. Такие поцелуи захлестывают эндорфинами, мир уплывает куда-то, и глупое сердце остается безоружным перед опасностью. От таких поцелуев теряешь голову. Я определенно собиралась остановиться, но не желала раскрывать свои карты. Если это игра, мне не улыбалось проиграть прежде, чем я узнаю правила.

Дважды я почувствовала дрожь в ладонях Эйдена. Нервозность или что-то другое? Я вспомнила, как он удивился в тот день, когда я пожала ему руку.

Дети обычно обнимали меня без спросу, и я не возражала, потому что они нуждались в ласке. Подозреваю, что к Эйдену здесь вообще никто никогда не прикасался. Может быть, вот он, мой шанс?

Когда на улице стемнело, интерком щелкнул.

— Эйден, тебе пора спуститься, – сказала Исабель. – Захвати мусор.

— Да, мэм.

— Не мэмкай мне. – Щелк. Исабель любила, чтобы за ней осталось последнее слово, к тому же она дала понять, что знает о визите Эйдена в мою комнату.

Позже, ощущая на бедре призрачный отпечаток его теплой ладони, я вдруг подумала, что может найтись и другая причина, почему Они не присвоили мне фальшивого имени. Когда похищают ребенка, его называют по-другому, чтобы никто наверняка не смог выяснить, кто он. Если набрать в интернет-поисковике «Бернест + пропавший ребенок», полагаю, результаты укажут на Эйдена.