Книга Мимо открытых окон, страница 155 – Брин Гринвуд

— Я сказала, что не хочу стрелять в тебя, но не рассчитывай, что не стану.

— Ты не сделаешь этого. – Он, однако, отступил на два шага назад.

— Лазло тоже думал, что у меня не хватит духу.

Эйден резко повернул голову в сторону дома.

— Он мертв?

— И Густав тоже, и Исабель. А если она пока и жива, то умрет к тому времени, как ты довезешь ее до больницы. Брось мне свой телефон.

— Я не захватил его.

Мое терпение было на исходе, и силы практически тоже, поэтому я крикнула:

— Бернест Юбенк, не смей врать мне, когда я направляю на тебя пистолет! Отдай телефон!

— Да, мэм.

Он покраснел, словно застыдился из-за моей отповеди, но вынул из кармана телефон и бросил его к моим ногам. Я подняла мобильник и направилась к джипу.

— Ты не плохой человек, – произнесла я на ходу. – Не знаю, какие усилия тебе потребовалось приложить, чтобы остаться таким добряком после всего, что Они с тобой сделали, но ты топчешься на месте. Ты не трус, но приучился к беспомощности. Стоишь в сторонке, ожидая, что будет дальше, а пора бы уже не ждать чужих решений, а действовать самому.

Дойдя до джипа, я открыла водительскую дверцу и бросила телефон внутрь.

— Что ты собираешься делать? – спросил Эйден.

— Что-нибудь придумаю.

— А как же кои? – встрепенулась Джеки.

— Какие, к дьяволу, кои? – фыркнул Садик.

Я бросила взгляд на пруд, где рыбы собрались вдоль стеночки, вероятно приняв меня за садовника, который пришел их кормить.

— Если остаешься, позаботься, пожалуйста, о карпах! – крикнула я Эйдену.

Он посмотрел на меня с недоумением, но кивнул.

Как только я завела джип, навигатор показал мне, откуда приехали Лазло и Густав. Туда нам точно не надо. Отъезжая, в зеркале заднего вида я видела Эйдена, который с паническим выражением лица стоял на подъездной дорожке, держась за голову. Я рассудила, что в конце концов он пойдет за ключом от машины Исабель, но надеялась, что спохватится он нескоро и не успеет нас догнать. Если же догонит, его я тоже пристрелю. Другого выхода нет.

Ворота, которые упоминал Густав, представляли собой узорчатую чугунную решетку, установленную между двумя кирпичными столбами. Они были не заперты, словно Эйден специально открыл нам путь.

Начинавшаяся за ними гравиевая дорога растянулась на сто километров и местами была так размыта, что я боялась увязнуть. Хотелось нестись стремглав, как летучая мышь из ада, но развить скорость больше шестидесяти пяти километров в час не удавалось. На протяжении всего пути я поочередно смотрела в зеркало заднего вида – не догоняет ли нас Эйден – и вглядывалась в дорогу впереди, опасаясь появления Наполеона и Тодда. Если Исабель позвонила им до того, как я ее застрелила, они уже мчатся к дому. Если же нет и Эйден не смог сообщить Им о побеге, у нас есть немного времени, прежде чем Они хватятся мордоворотов.

Глядя в салонное зеркало, я видела бледные испуганные лица Джеки и Садика. Похоже, побег потряс их не меньше, чем похищение. Ну еще бы: человек, которого ты едва знаешь, убивает кого-то у тебя на глазах и увозит тебя в дикий лес.

Когда мы добрались до асфальтированной дороги, я остановилась на первой же автозаправке, где также продавали рыболовные принадлежности. Взяв в бумажнике Лазло наличность, я заполнила бак, беспокоясь о том, что их с Густавом машину здесь знают. Но кассир едва взглянул на меня, и я еще никогда не была так рада оказаться невидимкой. Забрызганной кровью рубашки никто не заметил. Я купила закуски, воду и футболку с принтом, изображающим Малое Невольничье озеро, который казался излишне символичным, но выбора не было. Снова пустившись в дорогу, я промчалась мимо города, откуда приезжали Лазло и Густав. Там они и жили в ожидании приказов? А где квартируют Наполеон и Тодд? Есть ли там аэропорт или безопасный дом? Но для нас не существовало безопасного дома. Наверняка в полиции, больнице и любой гостинице поблизости у Них есть свои люди. Вроде стоматолога, которому хорошо заплатили, чтобы он отвел глаза.