Книга Аромат апельсинов, страница 44 – Кэти Джордж

По пути в Пентонвиль я не могу не думать о том, что с мистером Руфусом впервые была близка к тому, чтобы достичь этого неуловимого блаженства с мужчиной. Это стоит запомнить. И не только это. Впервые в жизни я – подумать только! – с нетерпением жду сами знаете чего.

Удивительно, как женщины могут свободно говорить о блуде, о совокуплении, о наездницах и о звере о двух спинах, но едва это касается нас лично, мы тут же становимся застенчивыми и прикидываемся, что даже и слов таких не знаем. Или хотим использовать слово «любовь»…

Дом номер семь по Клермонт-Корт в Пентонвиле полон приятной суеты. Из соседских ворот выскакивает собака и с лаем носится вдоль дороги, а в окне верхнего этажа появляется лицо пожилой женщины, наверное, решившей взглянуть, что за шум. Пеший мальчишка-посыльный доставляет перевязанный бечевкой пакет из небеленой бумаги – судя по всему, с книгами. Почтальон приносит почту. Из другого дома рука об руку выходит парочка, отправляющаяся на прогулку, и мне приходится спрятаться за стволом дерева. Вот дородный пожилой джентльмен, сильно прихрамывающий и опирающийся на трость, приходит с визитом. Он одет нарядно: синий сюртук, белая шляпа с широкими полями, а из-под жилета выглядывают кружевные оборки рубашки. Служанка проводит его в дом. Дверь закрывается, и обратно он не выходит. Я не вижу Оливера ни в окнах, ни у двери.

Мне становится скучно. И хочется есть.

* * *

Я поглощаю вареную говядину в задней комнате «Калек», когда входит Барни. Нельзя сказать, что я наслаждаюсь едой – говядина настолько жесткая, что стоит в горле колом и ее почти невозможно проглотить. Но пища нужна для поддержания сил, и я готова есть в любом месте и в любое время.

— Тебя ждут впедеди, – гундосит Барни.

Я знаю его достаточно давно, чтобы разбирать, что он говорит, и по его поведению понимать, кто ждет меня в баре.

— Минутку. Я же не брошу еду, верно? – отвечаю я.

Покончив с говядиной и подобрав жидкий соус корочкой хлеба, я отставляю тарелку. Встав из-за стола, я снова накидываю шаль и отправляюсь в зал трактира. Невысокие сводчатые окна пропускают мало света, но я вижу Фейгина и Билла. Последний выжидающе смотрит на меня.

— Ты напала на след, верно, Нэнси? – спрашивает Билл, имея в виду, что я еще разыскиваю Оливера, и протягивает мне рюмку спиртного.

Это неожиданно, но я все равно принимаю напиток из его рук, понимая, что тот на какое-то время согреет меня изнутри. Понимая, что Билл нечасто предлагает мне что-то приятное.

— Да, Билл, – отвечаю я, осушая содержимое одним глотком, потому что пить там почти нечего. – И я очень устала. Мы знаем, мелкий сопляк болен, и я его еще не видела. Насколько я понимаю, он не выходит из дома…

— А, Нэнси, дорогая… – произносит Фейгин, поднимая голову, словно он только что заметил мое присутствие.

Я смотрю на него в ответ, склонив голову набок, пока он окидывает меня взглядом рептилии из-под полуприкрытых век. Я прожила с ним под одной крышей без малого двенадцать лет и понимаю этот взгляд, знаю, что он означает. Он означает, что мне нужно следить за языком. Фейгин не хочет, чтобы Билл узнал, где Оливер. Разумно. Биллу дай только волю, и он приволочет сюда мальчика за шиворот.

— Мне лучше идти, – говорю я. – Время не ждет.