Книга Аромат апельсинов, страница 45 – Кэти Джордж

— Не спеши, Нэнс, – останавливает меня Билл.

Я начинаю подозревать, что он слишком хорошо понимает взгляд Фейгина, хоть и сидит рядом с ним, а не напротив. Он утирает губы шейным платком.

— Я сам иду в ту сторону. Давай провожу тебя.

Он встает и берет меня за руку, подзывает свистом Бычка, спящего в углу, положив большую голову на лапы, и, распрощавшись с Фейгином, мы вместе выходим из заведения. Должна сказать, Билл сегодня в добром расположении духа, и мне становится интересно, с чего бы это.

День клонится к вечеру. Небо сверкает, словно рыбья чешуя. Зимний свет утекает, как вода после мойки посуды в сточную канаву. На углу под газовым фонарем стоит мальчишка-газетчик, размахивая газетой и выкрикивая новости, а висящее на западе солнце напоминает окровавленную клетку для преступников, и мне вдруг становится нехорошо. Словно надвигается что-то плохое.

Брусчатка холодит ноги сквозь стоптанные подошвы туфель. При дыхании вырываются облачка пара, и я прижимаюсь к Биллу, чтобы немного согреться.

— Как красиво, – говорю я, хотя мне вовсе так не кажется.

Я съехала от Фейгина уже довольно давно, когда встретила Билла. У Фейги мне приходилось нелегко. Мальчишки пробуждали во мне материнский инстинкт, но старый козел не любил, когда я их баловала. Мальчикам это тоже не нравилось, хоть мне и трудно в это поверить. Они были слишком взрослыми для нежностей. В отличие от Оливера.

Но, видите ли, я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось делиться своей любовью. Я всегда готова дарить любовь.

Откуда берется эта любовь? Как выходит, что она постоянно возобновляется?

В общем, я ушла. Переехала в Уайтчепел. Название этого места звучит, конечно, куда приятнее, чем оно выглядит на самом деле^[3]. Такая же грязная серость, как и везде.

Я продолжала приезжать в город, а Фейги давал мне работу. Я могла оглядеться, прикинуть, что к чему, но к вечеру возвращалась в собственное жилище и знала, что там меня оставят в покое. Жила я в темной комнатушке размером с чулан с крошечным мутным окошком, грудой тряпья вместо постели, но эта комнатушка была моя и только моя. А еще в ней был замок, в котором я могла повернуть ключ, чтобы оставить остальной мир за дверью. Мои соседи, семья из шести человек, ютившаяся в другой комнате, понятия не имели, чем я зарабатываю на хлеб, как провожу свое время, и меня это устраивало. Да, они могли догадаться по тому, в какое время я возвращалась домой. Но в основном они меня не беспокоили.

Пока однажды работа не последовала за мной на дом. Под «работой» я имею в виду клиента, которому хотелось большего и который остался недоволен моими услугами. Видите ли, есть такие вещи, на которые я не соглашаюсь. Распространяться об этом я не стану – это вещь деликатная. Но вы ведь не лишены воображения, верно?

Тогда за мной никто не присматривал. Но обычно клиенты, которых Фейги направлял ко мне, были знакомы и ему, и мне, и мы им доверяли, а они никогда не доставляли неприятностей. Но этот был другим.

Начнем с того, что он был новеньким, но старый козел сказал, что у него есть основания считать его порядочным. Что ж, в этот раз Фейги ошибся.

Когда я уходила от него, он жаловался, что я должна ему больше, что я не сделала того, за что он заплатил. Он схватил меня за руку, требуя, чтобы я закончила то, что начала, но я вырвалась и убежала. Я наотрез отказалась делать то, о чем меня просил. От одной мысли у меня мурашки бежали по коже. От самой идеи становилось тошно.