Книга Аромат апельсинов, страница 27 – Кэти Джордж

В этом есть определенное искусство. Я позволяю взгляду блуждать по комнате. Прислушиваюсь к звукам. Наверное, лучше всего описать это так: я поместила себя и все происходящее рядом в своего рода ящик и позволила мыслям бродить вокруг него.

Стучат лошадиные подковы – по улице проезжает карета. Шелестит дождь. Полено в камине треснуло и развалилось на угольки, рассыпав сноп искр. Вода капает из крана. В судомойне, наверное? Значит, она недалеко, если я могу слышать. Ни звука от другой прислуги во всем доме. Похоже, здесь только дворецкий Фоксли. Это необычно. Где служанки? Возможно, тетушка Мод к служанкам испытывает ту же неприязнь, что и к компаньонкам?

Две огромные и дорогие на вид вазы стоят, словно стражи, у входных дверей, а на кофейном столике возле меня – блюдо с золотой каймой, на котором разложены всякие безделушки. Одна из них – миниатюрная фигурка младенца, сделанная из двух золотых бусин: бо́льшая служит туловищем, а меньшая – головой. Ручки и ножки сделаны из золота и способны двигаться, а на голове нарисовано лицо. И даже есть немного пуха, изображающего волосы. Тонкая работа. Может быть, эта штуковина стоит больших денег?

И самая ударная вещь – ха, даже каламбур получился! – это маленькие часы. Заключенные в прямоугольную золотую шкатулку, они тихо тикают на каминной полке. Я едва слышу их сквозь шум голосов. Судя по виду и звуку, они очень дорогие. Если бы я и хотела здесь что-то взять себе, так это часы. Или младенца? Не могу решить.

Старый козел наверняка бы не отказался наложить лапу на все эти богатства. Не говоря уже о Билле или Плуте.

Из разговора, который продолжается, пока я погружена в раздумья, я могу почерпнуть мало полезного. Тетушка Мод с сомнением относится к новой королеве и называет ее «ребенком». Заходит разговор о родителях мистера Руфуса, которые, насколько я понимаю, тоже умерли, как и мои. Тетушка Мод отзывается о них пренебрежительно и говорит, что им следовало быть более бережливыми, тогда мистер Руфус не оказался бы в таком положении. Интересно, в каком? Она спрашивает, все ли в его доме в порядке. Не нужен ли где-то ремонт. Все в таком роде. Говорит она так, будто дом принадлежит ей, а не ему. Так ли это? Интересно. Естественно, я полагаю, что речь идет о роскошном доме, из которого мы приехали, а не о покосившейся лачуге. Едва ли она знает о втором доме. Даже представить себе не могу, как бы она отнеслась к известию об этом жилище.

Маленькие золотые часы мелодично бьют девять, и мистер Руфус встает с софы. Он говорит, что мы не смеем более отнимать время у тетушки Мод. И я не могу с ним не согласиться – у меня совершенно затекла спина.

Тетушка не встает, и мне начинает казаться, что она, возможно, не может ходить, хотя рядом нет никаких признаков трости или кресла на колесиках.

Мистер Руфус подходит, берет ее за руку и целует запястье, и я снова слышу тихое позвякивание колец. Тем временем я встаю с софы и скромно стою перед кофейным столиком, убрав руки за спину. Фоксли где-то на кухне.

Когда мистер Руфус отходит в сторону, я готова сделать книксен. Тетушка Мод говорит, что надеется увидеть меня снова, и я согласно киваю.

Наконец-то мы можем уйти!

Мы спешим по ступенькам к карете, прикрывая головы от дождя. Меня тревожило то, что придется объясняться с Биллом, когда я вернусь домой. Но теперь, думаю, все будет в порядке. У меня есть кое-что, чтобы отвлечь его.