Книга Аромат апельсинов, страница 28 – Кэти Джордж

Когда карета отъезжает, все становится намного проще. Теперь мне снова можно говорить! Хотя, по правде сказать, я не из тех девушек, которые постоянно трещат как сороки. Вам следует это знать. Иногда я молчалива и спокойна, словно чернила в редко используемой чернильнице. Вам, наверное, интересно, почему я не говорю о том о сем, не рассказываю о своих чувствах? Думаю, все и так очевидно. Мы ведь с вами не дураки, верно?

— Ну, Нэнси, – задумчиво произносит мистер Руфус, когда мы пускаемся в обратный путь. – Что думаешь о тетушке Мод?

— Вы хотите честное мнение, сэр, или такое, которое вас устроит?

— Разумеется, твое честное мнение, – улыбается он.

— Она ничего, – отвечаю я.

— В самом деле, Нэнси? Просто «ничего»?

— Вообще-то, она довольно прямолинейна, – говорю я, вспоминая, как она откровенно разглядывала меня.

— Да. У нее есть привычка называть вещи своими именами. Думаю, это все от долгой жизни в одиночестве, когда никто не может набраться смелости ей возразить.

Мистер Руфус смотрит на меня в темноте кареты. Мне кажется, глаза у него похожи на лошадиные.

— Но ты понимаешь, что стоит на кону, Нэнси?

— Думаю, да, сэр, – я делаю паузу. – Мы с вами вроде как помолвлены? Чтобы она – тетушка Мод – что-то вам дала? Она даст вам денег? Дело в деньгах, мистер Руфус?

В темноте мерцают белые зубы – он улыбается.

— Деньги будут, но есть и кое-что еще. Кое-что значимое…

— Дом!

— Да.

Карета наезжает на ухаб, и мы подлетаем на сиденье.

— Тпру! – кричит кучер, и мы останавливаемся.

Мы оба придвигаемся к окну, чтобы оглядеться, но дождь зальет любого, кто осмелится высунуть нос на улицу, он хлещет в борт кареты и не дает рассмотреть, почему мы остановились.

— Если я женюсь, – тихо говорит мне на ухо мистер Руфус. – Ты это понимаешь, Нэнси?

— А если нет? – я смотрю на него.

— Если нет, то ничего не изменится. Тетушка продолжит выплачивать мне содержание, но его едва хватает на жизнь. Она заявила, что я больше ничего не получу, если не женюсь, – он на мгновение замолкает. – Она не идет ни на какие уступки, но я понимаю ее. Она хочет увидеть, что я счастливо устроен в жизни, прежде чем умрет.

Я улавливаю слабый мускусный запах помады, которой смазаны его волосы, и этот запах мне приятен. Я так близко, что могу поцеловать его бледные тонкие губы под рыжими усами. Это искушение, потому что мистер Руфус меня еще не целовал, и мне хочется узнать, каково это. Если я чуть наклонюсь к нему и поцелую, что он скажет? Будет ли он захвачен врасплох, ошеломлен или приятно удивлен? Ответит ли он?

Кучер трогает карету с места, и момент упущен. Мы снова садимся на сиденья друг напротив друга.

— Есть одна вещь, которую я не понимаю, сэр. Вернее, две вещи. Как так вышло, что у вас нет какой-нибудь изысканной дамы, на которой вы могли бы жениться?

Он смеется, но этот смех полон горечи.

— Потому что, вообще-то, Нэнси, я нищ как церковная мышь, – отвечает он. – Ни одна женщина в здравом уме не выйдет за меня.

Тут мне кажется, что я начинаю понимать, зачем ему другой дом. Жить в этой лачуге дешевле, чем в богатом доме.

Он искоса смотрит на меня.

— А другой вопрос? – спрашивает он. – Позволь угадать: ты хочешь знать, почему тетушка Мод сказала, что это необычно. Ты хочешь знать, почему у меня не было отношений с тобой, почему я… – он осекается. – Короче говоря, ты хочешь знать, что со мной не так. Верно?