Книга Аромат апельсинов, страница 101 – Кэти Джордж

Тем временем я нахожу растопку и принимаюсь разводить огонь. Покончив с этим, я оборачиваюсь к Биллу – он лежит на кровати, словно потеряв сознание от изнеможения. Но нет, он просто спит. Я укрываю его единственным имеющимся здесь ветхим одеялом, а мне самой уже нет смысла даже и пытаться уснуть.

Я сижу перед камином и думаю о том, что скоро нужно идти к тетушке Мод с результатами моих наблюдений за мистером Руфусом, а еще что мне нужно найти еды для Билла, несмотря на отсутствие денег. (Деньги, впрочем, у меня есть, но они мои, и я не хочу с ними расставаться.) А еще думаю о том, как сильно мне нужны – просто необходимы – вести об Оливере. Но тут нужно действовать осторожно – Билл уже ревнует. Он знает, что я испытываю чувства к мальчишке. Только дурак не заметил бы этого.

К тому времени, когда комнату заполняет серый утренний свет, я понимаю, что Биллу плохо. Ночью он вскрикивал во сне, что-то бормотал в бреду. Билл то метался от жара и потел так, что капельки собирались в ложбинке над ключицей, то начинал дрожать от холода и звать кого-то. А когда я пыталась его успокоить, он отталкивал меня и кричал: «Руки прочь! Руки прочь!» На мои вопросы он не отвечал.

Едва наступает день, я отправляюсь к Фейгину, но тот неуловим: его нет ни там, где он бывает обычно, ни в другом жилище, ни в «Калеках». А Барни, хоть и на месте, на мои вопросы не отвечает. Никого из ребят – ни Плута, ни Чарли – я тоже не могу отыскать, и тогда мне приходит в голову, что они все решили на время затаиться, не зная, чего ожидать. Понимаете, они не знают, что я уже отыскала Оливера, и никому из них, кроме Плута, недостает смелости рассказать мне, что известно им самим. О Оливер!

Но в первую очередь я обязана позаботиться о Билле. Ему нужна еда. На обратном пути после поисков Фейги я заглядываю к старой Матушке Хаббард и вежливо спрашиваю, не может ли она дать мне что-нибудь съестного, записав на наш счет, но та достает исчерканную грифельную табличку из-под груды других и сует ее мне под нос.

— Вот, гляди. Это все долги мистера Сайкса, – говорит она. – Видишь, как их много? Мне уже записывать некуда! Понимаешь, что это значит, милочка?

Она полна сарказма – я ей вовсе не мила и никогда милой не была. Она меня терпит. И терпит только из-за Билла.

«Ладно, – думаю я. – Голод не тетка». Отвернувшись к стене, я роюсь в кармане рубашки и поворачиваюсь обратно с хрустящей банкнотой в руке. Глаза Матушки Хаббард расширяются от удивления.

— Ого! – она упирает ладони в свои обширные ляжки. – Это твое или чье-то еще? Где ты это добыла, девочка?

— Не ваше дело, – отвечаю я. – А теперь можно мне бараньих голов?

Она берет у меня банкноту и с недовольным видом приносит исходящее паром блюдо.

— Сдачи у меня нет, – говорит она.

Я знаю, что она врет. Потому что сдача у нее есть. Но не хочу тратить время на споры.

— Тогда зачтите в счет того, что Билл должен. Только при мне, – говорю я и наблюдаю, как она ладонью стирает часть цифр.

— Вот, – произносит она уже более теплым тоном. – А теперь поспеши, пока все не остыло.

Дома я пытаюсь накормить Билла. Отчасти у меня это получается. Он съедает несколько кусков, но потом отталкивает тарелку, едва не опрокинув ее на себя, и снова падает на кровать. Он снова уходит туда, где я не могу до него достучаться.