Книга В горе и в радости, страница 61 – Юлия Резник

Вслушиваюсь в тишину. Ворочаюсь, раз за разом прокручивая в голове все несоответствия. Гадаю, что бы это могло значить. Левана подменили в Тайланде? Или…. Еще здесь? Нет, бред, он бы тогда не прошел проверки! Отпечатки пальцев, ДНК… Точно! Я могу срезать его волосы и сделать генетический тест.

Так. Стоп, Жень. Тормози! Он, конечно, изменился, но не настолько, чтобы ты совсем его не узнала. Тогда… Какого черта?! И тут, когда в мозгу будто что-то щелкает, дверь в спальню бесшумно распахивается. Видно, решив, что теперь имеет на это полное право, Леван подходит к кровати, садится и, отодвинув одеяло, собирается лечь.

— Ты попутал комнаты? — подскакиваю я.

— Да вроде нет. Вот же ты, — пытается сгладить Кахиани, но взгляд его становится настороженным.

— И что?

— В каком смысле?

— В прямом. Иди к себе. Или куда угодно. Со мной ты спать не будешь.

Он сощуривается.

— Ты чего? Мы же…

— Мы?! Нет никакого «мы», ясно? — перебиваю я. — И не будет. Иди к себе. А лучше вообще… убирайся.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Кахиани в ярости, у него чуть ли искры из глаз не сыплются.

— Хорошо подумала? Я ж не попрошайка, выпрашивать не буду, Жень.

Акцент! Опять… Такой, что его ни с чем не спутаешь.

— Я еще вчера все тебе сказала.

Леван (или кто?!) кивает. Медленно отодвигает злосчастное одеяло и так же неторопливо встает. В глазах его — штиль. Я даже начинаю сомневаться, уж не показалось ли, что у него руки чешутся — так хочется меня придушить.

— Спокойной ночи. Сладких снов.

— Ага, и тебе не хворать, — бурчу.

Дверь за ним закрывается. Я падаю на подушку и долго, до рези в глазах вглядываюсь в потолок, по которому скользят тени… А что если я это зря? Что если я слишком его обидела, и он никогда больше не придет?! Что если мои подозрения беспочвенны? В конце концов, не бывает двух настолько похожих людей! Да, он, конечно, изменился, но чисто визуально — это Леван. Ну, или его близнец.

Близнец? Близнец. От этой догадки меня буквально подбрасывает на кровати. Не помня себя, выбегаю в коридор. Где-то же были альбомы… Тяжелые, в старинной бархатной обивке альбомы, в которых хранились фотографии знатного рода Кахиани.

Я несусь в гостиную. Поднимаю подушку с дивана, открывая вместительный короб для хранения. Среди коробок и ненужного барахла нахожу что искала и, усевшись прямо на пол, принимаюсь листать. Черно-белые старые-престарые фотографии разложены в хронологическом порядке и заботливо подписаны. Даже жаль, что я ничего не могу прочитать — не знаю грузинского. Какие красивые люди! Гордые. Благородные. Аристократичные. В красивых нарядах начала прошлого века, с ярко выраженным грузинским колоритом. Пожилые люди и молодежь. Фото, на которых явно позируют, и снятые в совершенно неожиданные моменты. По мере течения времени можно заметить, как меняются мода, обстановка и люди. Кто-то взрослеет у меня на глазах, кто-то исчезает со следующих фотографий, кто-то, напротив, появляется в красивых младенческих вещицах. Я чувствую себя сталкером, подглядывающим за чужой жизнью. Листаю быстрее. Руки дрожат. Вот на фото появляется маленькая свекровь, приближая меня к развязке. Сердце колотится. Фото Левана появляются, да… Но он на них уже взрослый мальчик. Учитывая то, как скрупулёзно в этой семье относились к фиксированию хоть сколь-либо значимых событий, это мне кажется странным. Как и отсутствие свадебных фото Ани… Я собираюсь захлопнуть последний альбом, как вдруг замечаю, что в одном месте обложка чуть толще обычного. Бархатная ткань будто бы неплотно прилегает к обложке.