Онлайн книга «В горе и в радости»
|
— Я не понимаю, о чем вы! — рявкаю я, а сам… Черт, сам же осознаю, что мудак дело говорит! Разве я об этом не думал? Еще как. Так почему же продолжаю творить херню?! Жили они без меня — и дальше проживут. Я же сделаю все, чтобы облегчить эту самую жизнь, теперь, когда немного больше вовлекся и понял, где был неправ. Мне не жалко ни алиментов, ни внимания. Современные технологии позволяют общаться с малой нон-стопом из любой точки земного шара. Участвовать хоть так в ее жизни. А Женька… Эта девочка действительно достойна лучшего. Уж не Валентина ли? — зудит внутри насмешливый голос. Да твою ж мать! И тут я, наверное, могу сказать, что мне вполне по силам обеспечить безопасность жене и дочери. Все же я тоже не лох, и пусть у нас с отцом Жени разная школа, у меня, может, даже побольше возможностей. Потому что он скован рамкой закона. А я — нет. Но вот ведь какая штука… Я действительно не хочу подвергать их даже малейшей опасности. Потому что за эти дни… хрен его знает, как объяснить, Женя с Ниной стали для меня… стали… — Ты уедешь сейчас, — делая длинные паузы между словами, внушает Василий Георгиевич. Зубы сводит. И все еще хочется его послать, но… В чем он неправ, если так разобраться? Я наломал дров. Лишил Женьку права знать, что ее муж погиб, выставил все, как мне нужно, перевернув с ног на голову ее жизнь с дочкой, раздавил самооценку, заставил страдать, думать раз за разом, что же она сделала не так, где просчиталась… Открываю рот, чтобы сказать «ладно», но не могу выдавить из себя ни слова. Ограничиваюсь коротким кивком. Василий Георгиевич еще больше сощуривается и тоже кивает каким-то своим мыслям. Подхватывает извозившуюся в грязи Аперольку под пузо и первый шагает к крыльцу. В квартиру поднимаемся молча. Тесть, очевидно, абсолютно довольный собой. И абсолютно взорванный я. Уговариваю себя, что стоит вернуться к своей прежней жизни, как все очень быстро забудется. Захожу на кухню, где все так по-домашнему. Бросаю взгляд на Женьку, Нину… А та чуть не плачет, и… Шлю все к черту! И тестя. И все «это неправильно». И свои попытки убедить себя в обратном. Совершенно неожиданно именно Нина с Женей встают на мою защиту. Точней… С Ниной все было и так понятно. А вот Женя смогла меня удивить. Василий Георгиевич уходит, и мне его даже жаль. Он явно в растерянности, а это не то чувство, с которым он может мириться. Самое смешное, что я как никто его понимаю. Потому что для меня тоже многое в новинку. И непонятно ничего. Я что… Правда хочу остаться? Ведь если нет, зачем это все тогда? Зачем я погружаюсь в этих девочек и их проблемы все глубже? Отвлекая меня от мыслей, Нина оставляет свое рисование и забирается ко мне под бочок. Щекочу ее — она смеется, вжимаясь носом мне в шею. Душу стягивает щемящая боль. Глажу мелкую по волосам. Сейчас-то у меня они вьются совсем не так, как в детстве. А у нее… так. Она просто наша с Леваном маленькая копия… в юбке! Момент, когда Нина вырубается, проходит мимо меня. Дети реально не засыпают, они отключаются: бамс — и тишина. Сам я тоже не особенно выспался, так что укладываюсь поудобнее, прикрываю глаза и засыпаю едва ли не так же быстро, как мелкая. Просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. Женя. Стоит, скрестив руки на груди. Волосы чуть взъерошены ветром, губы поджаты. Еще немного, и как в той сказке завопит — кто спал в моей кроватке?! |