Книга Спайдер и Сторми, страница 202 – Келси Кингсли

— Да, всё нормально, — тихо ответила она с лёгкой улыбкой.

Солджер надел куртку и повернулся ко мне.

— Чарли, прогуляешься со мной?

«Блин, блин, блин…»

— Э-э, конечно.

Воспоминания о Ричи, заламывающем мой палец почти до перелома, нахлынули на меня, словно скоростной грузовой поезд, пока я вставал на ватных ногах.

«Я серьёзно, знаешь. Ты должен был быть в той машине».

— Ой, как мило, — проворковала ничего не подозревающая Сторми. — Они сближаются.

Если под «сближением» та имела в виду, что вскоре может найти моё бездыханное тело в канаве у дороги, то, пожалуй, она была права.

* * *

Солджер теперь выглядел ещё более устрашающе, чем в доме родителей Сторми. Мы шли бок о бок через открытые ворота кладбища. И были одни, достаточно далеко, чтобы мои крики никто не услышал, если бы я вообще смог кричать, когда его огромные руки сомкнутся на моём горле. И меня поразило, насколько символично, что я могу найти свой конец именно в том месте, где обретал наибольшее спокойствие.

Утешительный приз, если хотите.

— Знаешь, я не вижу ничего плохого в том, чтобы хранить секреты, — внезапно нарушил тишину Солджер. Он шёл, опустив голову, глядя под ноги, ведя нас по грунтовой дорожке вглубь кладбища. — Думаю, это может быть своего рода эгоизмом — хранить что-то в себе. Не в смысле осуждения, а просто...

Он вздохнул и запрокинул голову, глядя на заходящее солнце и раскрашенное небо.

— Ну, например, иногда, возвращаясь домой из «Уэйуорда», я люблю заезжать в это место. Оно не по пути, но мне нравится приходить туда, отдать дань уважения и… не знаю, просто побыть со старым другом. Рейн не знает об этом. Я никогда ей не рассказывал, а она никогда не спрашивала, почему иногда я возвращаюсь позже. И, может, это делает меня мудаком. Кто-то, наверное, осудил бы меня за то, что я скрываю от жены такую вроде бы невинную вещь. Но… — Солджер поднял и тяжело опустил плечи. — Это просто личное, понимаешь? Не настолько личное, чтобы я не смог рассказать, если она спросит, но…

— Думаю, я понимаю, — ответил я почти так же тихо, как дующий ветер между нами.

— Да, но я думаю, ты не совсем понимаешь. Потому что некоторые секреты… они должны выйти наружу, парень. Ты не можешь держать их в себе, иначе они сведут тебя с ума. А если не сведут, то точно оттолкнут её, когда она в конце концов обо всём узнает.

Так, значит, мы говорили обо мне. Мне стоило это понять раньше, но я не догадался. Впрочем, по крайней мере, он не угрожал мне, и это уже что-то.

Солджер свернул в один из рядов надгробий, и я последовал за ним.

— Думаю, мы во многом похожи, — сказал он. — Я тоже сирота. Мой отец погиб в автокатастрофе, ещё до того, как я узнал, кто он. А маму убил тот кусок дерьма, который упорно старался прикончить и меня.

Я резко повернулся к нему.

— Охренеть…

Уголок его рта приподнялся в улыбке, которая не коснулась глаз. Солджер похлопал себя по бедру.

— Подстрелил меня здесь, — и положил ладонь на живот, — и здесь.

— Чёрт… — у меня пересохло во рту, когда я подумал о шраме возле паха. — Мне очень жаль.

— Да ладно, всё нормально. Я всё ещё здесь, а он так и не добрался до Ноя и Рэй. Это единственное, что имеет значение. Они — всё, что имеет значение. И именно поэтому, когда они спросили меня, почему я был в тюрьме, я рассказал. Они хотели знать мою историю, и я не скрывал её. Хотя был чертовски напуган тем, что они подумают обо мне, да, но мне хотелось, чтобы они знали. Это не было секретом, который нужно хранить, потому что, если задуматься, это вообще не секрет. Быстрый поиск моего имени в Гугле расскажет всё, что произошло. Но я всё равно рассказал им, потому что они для меня важны, и хотел, чтобы они знали.