Книга Спайдер и Сторми, страница 205 – Келси Кингсли

Я не рассказал ей о том, что мы говорили на кладбище. Это повлекло бы за собой куда больше объяснений, чем я был готов дать.

«Но когда же ты будешь готов, а?»

Некоторые секреты должны быть раскрыты.

— Он тебе рассказал?

— Солджер сказал, что это он убил Билли. Непреднамеренно, но… всё же.

Сторми кивнула.

— Ситуация Солджера была тяжёлой, — тихо пояснила она, и сонливость в её голосе исчезла. — Многие из нас совершают плохие, трудные поступки от отчаяния. Это не делает его плохим человеком; никогда не делало. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять, но теперь я понимаю. Билли просто оказался втянут в это. Честно говоря, если бы таблетки матери Солджера не убили его, это сделали бы чьи-то ещё. Он никогда не смог бы выбраться из этой грязи и потянул бы за собой всех остальных. Я не радуюсь, что Билли мёртв, но рада, что он больше не в моей жизни. Звучит ужасно? Мне кажется, это делает меня ужасной.

Впервые, может быть, я сознательно позволил себе вспомнить Томми и Ричи.

— Я понимаю. И если это делает тебя ужасной, то и меня тоже. — Хотя я знал, что я и так ужасен.

Просто мне не хотелось признавать, что она тоже могла быть такой. Но, конечно, она не была, несмотря на свои слова. Сторми была всего лишь человеком, а люди никогда не бывают идеальными — даже те, кто кажется таковым.

— Да, — вздохнула Сторми с лёгкой печалью, и я представил, что она думает о своём старом друге. — Но в любом случае, ты можешь перестать меня обманывать. Я знаю, что ты не боишься, что Солджер перережет тебе горло. Так что на самом деле происходит?

Я издал невесёлый смешок.

— Откуда ты знаешь, что я вру?

— Потому что я вижу тебя, Чарли. Так что случилось?

Забавно, как это работает, не правда ли? Кто-то может знать тебя всю жизнь и никогда по-настоящему не увидеть, кто ты на самом деле. А кто-то может знать тебя всего месяц, но понимать лучше, чем ты сам.

«Если ты не женишься на этой женщине, ты чёртов придурок», — представил я слова Люка и не мог не согласиться.

Но сначала мне нужно было рассказать ей одну историю. И хотя была глубокая ночь, а утром нас ждал обед с родителями, а вечером — свадьба Ивана, лучшего момента, чем сейчас, не существовало.

КОННЕКТИКУТ, ТРИДЦАТЬ ТРИ ГОДА

После катастрофы время шло так, как будто ты шёл по песку. Земля под ногами была слишком мягкой. Ты то и дело проваливался, спотыкался и поднимал пыль, пытаясь добраться до твёрдой дощатой настилки. Она была недалеко — ты её видел. Смотрел, как другие легко шли по доскам, проходя по жизни с высоко поднятой головой, ни о чём не беспокоясь. И практически чувствовал эти горячие доски под ногами, помнил выцветшие сучки и бороздки, ведь когда-то и ты ходил по ним. Но с каждым уверенным шагом, приближающим тебя к твёрдой земле, ты спотыкался и падал назад в пропасть скорби и бед.

Я не был уверен, что кто-то из моих знакомых мог понять это лучше меня. А может, я просто был эгоцентричным.

Смерть моих родителей всё испортила, и это была самая жестокая правда. Это не была их вина; я не мог винить родителей за то, что они умерли. В детстве я ловил себя на таких мыслях, не имея здравого смысла взрослого человека, но теперь я знал лучше. И всё же это не отменяло правды.

Их гибель, в каком-то смысле, стала и моей гибелью… и гибелью Люка.