Книга На линии огня, страница 77 – Кэти Андрес

У меня похолодело внутри.

— В смысле «нет связи»? Влад, что случилось?

— По зданию ЕДДС… был удар. Там… там что-то рухнуло. Восточное крыло молчит.

Я вскочил на ноги, забыв про усталость.

— Как рухнуло?! Это же бункер!

— Старое перекрытие… над оперативным залом. Бес, я не знаю… Они не отвечают. Никто не отвечает.

Мир вокруг меня качнуло сильнее, чем во время землетрясения.

Яна. Она там. В оперативном зале.

«Мне нужна безопасность», – говорила она. «Мне нужен тот, кто гарантированно вернется домой».

Ирония судьбы, бессердечная ты сука.

Я стоял посреди руин склада, живой, целый, грязный как черт, а она… она была там, где должно было быть безопаснее всего.

И в этот момент моя личная рация, настроенная на аварийную частоту, которую мы используем только в крайних случаях, ожила.

Звук был тихим, далеким, с сильными помехами.

— Бес…

Я замер. Чип перестал пить.

— Бес… это Центр…

Это была она. Но голос… Господи, этот голос. В нем не было той спокойной силы. В нем была боль. И страх.

Я схватил рацию обеими руками, поднося к губам.

— Яна?! Яна, я здесь! Слышу тебя! Что у вас?!

— Бес… – она говорила с трудом, делая паузы между словами. – У нас «трехсотые». Двое тяжелых. Восточное крыло отрезано… Мы заблокированы в секторе «Б». Нам нужна эвакуация. Срочно.

Я услышал, как она всхлипнула, но тут же задавила этот звук.

— Бес, кроме вас некому, – прошептала она, и этот шепот ударил меня в сердце сильнее, чем любой разряд дефибриллятора. – Вытаскивайте нас. Я веду вас по аварийному каналу.

Я оглянулся на своих парней.

Петрович уже заводил машину, даже не дожидаясь команды. Чип закидывал инструмент в отсеки с такой скоростью, что мелькали только руки. Они всё слышали.

— Держись, девочка, – прорычал я в рацию, прыгая на подножку «Урала». – Только держись. Мы идем. Я разнесу этот город по кирпичику, но достану тебя.

— Принял, Центр, – сказал я уже официально, сдерживая бешенство и страх. – Держитесь. Будем через десять минут. Не отключайся.

«Урал» сорвался с места, взревев сиреной.

Я ехал спасать не город. Не людей. Я ехал спасать свою жизнь. Потому что без этого голоса в наушнике моя жизнь не стоила и ломаного гроша.

***

Мы гнали так, что «Урал» кренился на поворотах, рискуя лечь на бок. Петрович выжимал из старичка все соки, игнорируя красные сигналы светофоров – впрочем, они все равно не работали. Город был темен и страшен, как выбитый зуб.

Когда мы влетели на парковку перед зданием ЕДДС, я на секунду перестал дышать.

Главный корпус – тот самый бетонный куб, который должен был пережить ядерную войну, – стоял. Он выглядел зловеще в свете фар и редких прожекторов: темный, молчаливый монолит. Но восточное крыло…

Его просто не было.

Там, где раньше были окна кабинетов аналитиков и серверные, теперь дымилась груда битого кирпича и перекрученной арматуры. Крыло не просто обрушилось – оно словно провалилось внутрь земли, увлекая за собой перекрытия этажей. Сэндвич. Бетонный слоеный пирог с начинкой из людей.

— Твою мать… – выдохнул Чип, прилипнув к стеклу.

На площадке перед зданием уже царил организованный хаос. Стояли палатки, тарахтели генераторы, давая свет прожекторам, направленным на руины. Люди в форме МЧС и гражданском бегали туда-сюда, разматывали ленты ограждения.