Книга На линии огня, страница 79 – Кэти Андрес

Картинки замелькали перед глазами, как в стробоскопе.

Соседка в нелепой шапке, моющая подъезд в пять утра.

Истерика из-за потерянных таблеток.

«Тыгрязный! Ты дышишь на мои вещи!».

Её панический страх перед Тором.

И голос. Тот самый голос, который орал на меня: «Бронированная скотина!» – сначала из-за стены, а потом в наушнике.

Яна-соседка.

Яна-Центр.

Это был один и тот же человек.

Я пошатнулся, хватаясь за борт пожарной машины, чтобы не упасть. Ноги стали ватными.

Господи, какой же я идиот.

Я искал её по всему городу. Я придумал себе образ высокой брюнетки. Я мечтал о встрече с ней. А она жила за моей стеной. Она приходила ко мне босиком. Она делала мне укол, перебарывая свой дикий страх перед моей «грязной» квартирой.

Она пыталась мне сказать. Там, в баре. Она назвала свое имя. Она сняла очки. А я… я посмеялся. Я сказал, что это «флешмоб Ян».

А потом я выгнал её. Я назвал её стервой и психопаткой. Я сказал, что она и близко не стояла с Центром.

А она стояла передо мной. Настоящая. Живая. Сломанная своей болезнью, но сильная. Та, которая спасала людей по радио, а потом приходила домой и рыдала от страха перед микробами.

— Глеб Сергеевич? – испуганный голос Влада пробился сквозь туман. – Вы чего? Вам плохо? Вы белый весь…

— Я в норме, – отрезал я, отталкивая руку стажера. – Соберись, Влад. Ты сейчас единственный связной.

Я сделал шаг к руинам. В груди клокотало что-то страшное, горячее – смесь вины, ужаса и дикого желания разнести эти бетонные плиты голыми руками. Она там. Моя маленькая, напуганная соседка, которую я довел до слез. Моя «Центр», которую я боготворил. И она там одна, в темноте и грязи, которых боится больше смерти.

— Глеб! – крик Зыкова хлестнул меня по ушам.

Но я уже не слышал. Я рванул вперед, к нагромождению плит, туда, где из месива арматуры тянуло могильным холодом. Я должен быть там. Прямо сейчас.

— Стой, дурак! – чьи-то сильные руки схватили меня за лямки боевки и резко дернули назад.

Я зарычал, пытаясь вырваться, развернулся, готовый ударить. Передо мной стоял Петрович. Его усы топорщились, глаза были злыми

— Куда попер?! – рявкнул он мне в лицо, удерживая на месте своей медвежьей хваткой. – Ты на плиту посмотри! Она на соплях висит! Сейчас наступишь не туда – и всё это сложится внутрь! Ты её не спасешь, ты её похоронишь, Глеб!

Эти слова ударили сильнее, чем пощечина. «Похоронишь».

Я замер, тяжело дыша. Адреналин бил в виски, требуя действия, но мозг, холодный профессиональный мозг пожарного, начал просыпаться.

— Отпусти, – прохрипел я. – Я понял.

Петрович разжал руки, но остался стоять рядом, готовый перехватить меня снова. Подошел Зыков, бледный, с картой здания в руках.

— Петрович прав, Бес, – сказал подполковник жестко. – Импульсивность сейчас убьет их. Нам нужен план. Без плана мы никуда не сунемся.

— Скольких нет? – хрипло спросил я, глядя на провал, где раньше были окна.

— Двадцать человек, Глеб. Смена диспетчеров, техники, дежурный офицер. Все, кто был в восточном крыле и переходе.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь краги. Двадцать. И среди них – она.

— Мы разрабатываем план действий, – продолжил Зыков, но звучало это как заученная мантра, в которую он сам не верил. – Здесь три бригады, остальные работают в городе, разгребают завалы в жилых районах. Но я дал команду: как только закончат с первоочередными, они немедленно явятся сюда. Все свободные силы стягиваем.