Книга На линии огня, страница 16 – Кэти Андрес

Меня бросило в холодный пот.

— Ты с ума сошла? Я пожарный! Я не имею права, я могу убить его и меня посадят!

— Он уже умирает, Глеб! – рявкнула она. – У тебя нет выбора. Я возьму ответственность на себя. Делай, что я говорю! Ты мне веришь?

Я посмотрел на парня. Его глаза закатывались. Хрип стал совсем тихим.

— Верю, – выдохнул я.

— Второй остов. Между вторым и третьим ребром. По среднеключичной линии. Знаешь, где это?

— Примерно…

— Не примерно! Нащупай ключицу. Спускайся ниже. Первое ребро, ямка, второе ребро… Под ним. Строго по вертикали от соска вверх. Нашел?

Я стянул крагу, просунул голую руку в развороченное окно. Пальцы скользили по мокрой от крови куртке. Я разорвал ткань на его груди. Кожа была ледяной.

— Ключица… ребро… – шептал я, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. – Кажется, нашел.

— Втыкай иглу. Перпендикулярно коже. Глеб, сильно и резко. Должен быть звук выходящего воздуха. Пш-ш-ш. Понял?

Я держал иглу над грудью умирающего пацана. Вокруг ревела гидравлика, Чип орал что-то Петровичу, ветер швырял снег мне в лицо. А я стоял и боялся так, как не боялся в самом пекле пожара. Огонь я понимаю. А это… это чужая жизнь на кончике иглы.

— Глеб, сейчас! – голос Яны хлестнул меня.

Я зажмурился на долю секунды, выдохнул: «Господи, пронеси», и с силой вогнал иглу в плоть.

Рука почувствовала упругое сопротивление, потом хруст, потом провал.

И тут же раздался звук. Громкий, отчетливый свист, как будто сдулось колесо. Из канюли иглы брызнула кровавая пена.

Парень дернулся. Его грудь судорожно вздыбилась, он сделал глубокий, жадный вдох – первый настоящий вдох за это время.

— Есть… – прошептал я, глядя на это чудо. – Воздух вышел. Он дышит, Яна! Он дышит!

— Молодец, – я услышал, как она выдохнула в эфир. Кажется, она там тоже не дышала все это время. – Закрепи пластырем. Не вынимай. И помогай парням вытаскивать.

Меня накрыло. Руки затряслись так, что я едва смог приклеить пластырь. Но времени на рефлексию не было.

— Чип! Давай крышу! – заорал я, чувствуя прилив дикой, звериной энергии. – Рви её нахрен!

Мы работали как одержимые. Металл скрипел и стонал, поддаваясь давлению в сто тонн. Мы срезали стойки, отогнули крышу, как крышку от шпрот.

— Спинальный щит! – скомандовал я.

Мы аккуратно завели щит под спину парня. Его ноги были зажаты педалями, но Петрович уже подлез с домкратом и отжал панель.

— На счет три! Раз, два… взяли!

Мы вытащили его на снег в тот самый момент, когда из-за поворота показались фары реанимации.

Врачи подбежали, что-то крича, началась суета с капельницами и носилками.

Врач скорой, высокий мужик в очках, глянул на торчащую из груди иглу, потом на меня.

— Кто ставил?

— Я, – хрипло отозвался я, вытирая окровавленные руки о боевку. – По инструкции Центра.

Врач на секунду задержал взгляд на мне, потом кивнул:

— Красавчик. Спас пацана. Грузите!

Когда «Газель» с мигалками унеслась в темноту, увозя спасенного, силы покинули меня мгновенно. Я просто сел на подножку пожарной машины, прямо в снег.

Вокруг валялись обломки пластика, битое стекло сверкало в свете фар. Ветер стих.

Чип подошел, сел рядом. Он тоже дрожал. Достал пачку сигарет, протянул мне.

— Ты завязал, я помню, – сказал он тихо. – Но сейчас можно.

Я взял сигарету. Прикурил от зажигалки, пряча огонек в ладонях. Первая затяжка обожгла легкие, но принесла странное успокоение.