Книга На линии огня, страница 14 – Кэти Андрес

— Эй! – притворно возмутился я, глядя на свое отражение в темном боковом стекле. – Я в самом расцвете сил! Мужчина хоть куда. Боевой опыт, выслуга лет, харизма, в конце концов.

— Ага, харизма, – фыркнула она. – Особенно когда ты ворчишь в эфире, что радикулит прихватило, думая, что микрофон выключен. Я всё слышу, Бес.

— Это был не я! Это… это подвеска у «Урала» скрипела! Старая техника, сама понимаешь.

— Ну-ну, рассказывай сказки. Ладно, «мужчина в расцвете». Иди уже заполняй свои бумажки и сдавай смену. А то твоя красная карета сейчас превратится в тыкву, а добрая фея – обратно в злую диспетчершу, которая влепит тебе выговор за болтовню не по делу.

— Злой ты не бываешь, – мягко сказал я. – Спокойной ночи, Яна. Та, которая новенькая.

— До связи, Бес. Береги спину.

Щелчок. Эфир снова заполнился пустым, безжизненным шипением.

Я повесил тангенту на место и еще минуту сидел неподвижно, улыбаясь как дурак. Усталость как рукой сняло. Яна. Значит, всё-таки Яна. И она младше. И она ждет, когда я выйду на связь.

Выпрыгнув из высокой кабины на бетонный пол, я похлопал остывающий капот машины:

— Слышал, старик? У нас с тобой, кажется, намечается что-то интересное. И не скрипи мне тут.

Я пошел к выходу из гаража, насвистывая какой-то мотив. Вот бы еще ее фото раздобыть.

***

Счастье – штука хрупкая, как елочная игрушка. И короткая, как перекур на пожаре.

Я не успел дойти до выхода из гаража.

Динамик под потолком не просто ожил – он взвыл. Это был не тот обыденный сигнал, что отправлял нас на горящие помойки или застрявших в трубах мужиков. Это был «волчий вой» – сигнал повышенного номера вызова.

— Первое отделение! ДТП с тяжелыми последствиями. Объездная трасса, двадцать пятый километр, район поворота на свалку. Столкновение лесовоза и легкового. Есть зажатые. Розлив топлива.

Голос дежурного сорвался на фальцет.

Я замер на секунду, чувствуя, как внутри все обрывается. Двадцать пятый километр. «Долина смерти», как называют её местные. Узкая двухполоска, зажатая между сопкой и оврагом, где вечно гуляет боковой ветер и лежит черный лед.

— Петрович! – заорал я, разворачиваясь на пятках. – Назад! Заводи!

Чип уже летел по коридору, на ходу застегивая штаны, в одной руке сжимая бутерброд, который тут же полетел в урну. Сон слетел мгновенно. Вместо него пришла холодная, злая собранность.

Мы вылетели из части через сорок секунд. «Урал» взревел, набирая скорость. Петрович не жалел машину – стрелка спидометра ползла к отметке, за которой эта многотонная махина превращалась в неуправляемый снаряд. Сирена выла, разрывая ночную тишину, синие всполохи мигалки плясали на заснеженных деревьях.

Я схватил тангенту.

— Центр, Бес на приеме. Следуем к месту. Что по обстановке? Кто еще выслан?

Голос Яны изменился. Исчезла та игривая девочка, с которой я болтал десять минут назад. Вернулся «Центр» – жесткий, четкий, как удар хлыста. Но я слышал в нем напряжение. Струну, натянутую до предела.

— Бес, обстановка сложная. Лобовое. Легковушку подмяло под прицеп. Водитель лесовоза не пострадал, в легковой двое. Пассажир – «двухсотый» до прибытия, водитель зажат, признаки жизни слабые. Скорая… – она сделала паузу, и я услышал, как она быстро стучит по клавишам. – Скорая встала в пробке на выезде из города, там фуру развернуло поперек. Вторая бригада идет с Елизово, но им еще минут пятнадцать минимум. Вы будете первыми.