Книга Пока не высохнет земля, страница 72 – Фернандо Х. Муньес

И, несмотря на все ее усилия, глаза Ирии наполнились горькими, отчаянными слезами, и в них читалось противоположное ее словам.

— Нет, – безмятежно ответил он.

— Чертов эгоист, – припечатала она.

— Я не могу перестать тебя любить, Ирия.

— Перестань говорить это! Я тебя не люблю!

— Ты знаешь, что это ложь. Знаешь, что не злилась бы так, будь это правдой.

Она сжала губы в нитку и, не теряя огня во взгляде, вскочила в седло. Он схватил лошадь за уздцы, чтобы задержать ее.

— Не уезжай, Ирия. Не на такой ноте, – взмолился он. – Я приехал сюда ради тебя.

— Ты приехал лишь для того, чтобы задрать мне юбку, Андре, – отрезала она. – Разве не так?

Услышав такое, Андре широко распахнул глаза. Огорченный до глубины души, он даже не нашел в себе сил ответить. Ирия больше ничего не добавила, и живущие в ней пламя и яростная сила природы вновь росой проступили на ее глазах. Она выхватила у Андре поводья, объехала его и во весь опор поскакала в направлении Понферрады.

* * *

Корделия пристально изучала девушку, которая вскоре станет частью семьи Ордасов, и ей пришлось признать, что она ей по душе. Было очевидно, что ее увлечение Себастьяном – это скорее каприз, нежели любовь. Однако ей был присущ тот вид самолюбия, который делал человека решительным, готовым идти по головам, чтобы добиться желаемого. И в этом смысле она хорошо подходила ее сыну: Себастьян был вял и плыл по течению, она – нет. Баси умна, честолюбива и ни за что на свете не позволит отобрать у нее то, что ей причитается. Сидя рядом с Корделией, Исидро читал умеренно либеральную газету «Эль Эспаньоль» и временами поглядывал на девушку. Та кокетливо вертелась по просьбе портнихи, втыкавшей то там, то сям английские булавки, чтобы подогнать свадебное платье.

— Она нравится тебе, – шепнула Корделия Исидро.

Тот слегка улыбнулся, прикрываясь газетой.

— Она сумеет позаботиться о нашем сыне, – ответил он. – От нее нельзя ждать ни послушания, ни прилежания, но тратить деньги направо и налево она не станет и Себастьяна в обиду не даст.

Корделия кивнула. Острый ум и характер девушки проявляли себя, когда она исподволь подсказывала Себастьяну, что делать; когда покладисто обращалась к Корделии, как ко второй матери; когда пыталась растопить сердце Исидро легким трепетом ресниц, чтобы тот разделил энтузиазм Себастьяна по поводу грядущей свадьбы. Она была небескорыстна и притворно учтива, но смелости ей не занимать. Она пошла на немалый – возможно, что и чрезмерный – риск, чтобы выйти замуж за их сына. Ведь если они отвергнут ее сейчас, до свадьбы с Себастьяном, ее жизнь будет погублена. За это Корделия ее уважала. Чтобы пойти на такой шаг, девушка должна быть сильна характером, своевольна, честолюбива и слегка наивна.

— Несомненно, так все и будет, любовь моя, – согласилась она.

Но нельзя было забывать, что в какой-то момент эта сила может обернуться против Себастьяна. Ведь совместная жизнь полна взлетов и падений и непредсказуема, как погода за окном. Она может полюбить другого, обмануть Себастьяна, сбежать или пожелать чего-то, что пойдет мужу во вред. Достаточно посмотреть на то, как будущая сноха держала себя с Корделией и Исидро: ее взгляд ни разу не дрогнул, она не выказывала – даже не ведала – сомнений. Девушка знала, какую власть имеет над Себастьяном; она высоко держала голову и смотрела сверху вниз с поистине аристократической статью, которой лишены были остальные члены ее семьи.