Книга Пока не высохнет земля, страница 175 – Фернандо Х. Муньес

Андре вскочил с постели и велел слугам натаскать горячей воды в медную ванну. Приведя себя в порядок, он надел безупречный костюм: чистая накрахмаленная рубашка и галстук, завязанный на сентиментальный манер. Сверху он накинул расшитый серебряной нитью жилет с цветочным узором, выпустил из кармана золотую цепочку часов. Натянул отутюженные брюки, заправил их в сапоги и – как последний штрих – набросил темно-синий сюртук в тон. Затем он решил спуститься вниз и почитать за завтраком принесенные слугами газеты, которые он выписывал. Облицованный благородной древесиной зал с камином, украшенным двумя бычьими головами, был просторнее прежнего. Андре сел, и Висенте незамедлительно распорядился, чтобы подали горячий шоколад, бисквит и яйца. Андре устроился поудобнее и справился о своей тете, когда дверь открылась, и та появилась на пороге, облаченная в рабочую одежду; Ирия светилась так ярко, что, казалось, озаряла собой весь зал. Андре тут же поднялся. За ней, как верная телохранительница, следовала Пятая, взмахом руки велевшая Беробрео остаться снаружи.

— Мой король, – сказала тетя, покачивая письмом в руке, – Матильда возвращается в имение. Судя по всему, бедный дон Хайме скончался, и она не хочет оставаться в Мадриде.

— Соболезную ее утрате, дон Хайме показался мне хорошим человеком.

— Он действительно им был. Жаль его, – добавила она сочувственно. – Никто не желал ему смерти.

— Ну, я бы в этом не был так уверен, – отозвался Андре.

— Не говори так, – ответила Ирия, смешливо улыбнувшись и шлепнув его письмом по плечу. – Уверена, Матильда глубоко к нему привязалась.

— Не сильнее, чем к своей свободе. В этом доме женщины ничто не любят больше своей свободы, и Матильда – не исключение. – Андре посмотрел на Ирию, и та ответила взглядом голодной волчицы, желающей поглотить его снова. – И я весьма этим горжусь.

Ирия уселась рядом с ним, Пятая – чуть поодаль. Во время завтрака они обменивались лишь безмолвными репликами, юношескими улыбками и несколько неподобающими жестами. Отхлебнув шоколада, Андре не сдержал смешка при виде того, как Ирия закусывает губу, намекая на свою страсть. Пятая, прекрасно знавшая, что их связывает, ничего не сказала. Возможно, она это одобряла, ведь управляющая была не из тех, кто посещает мессы и полагает, что всякая женщина должна быть покорна и добродетельна.

— Есть новости о Баси? – спросил Андре Ирию, чтобы та перестала вытворять языком непристойности, поедая бисквит.

— В своем письме она говорила, что приедет завтра. И не одна.

— А с кем?

— Со своим сыном.

Андре тут же вскинул голову.

— Господи боже, у нее родился сын! – поразился он. – Ведь не от того плута, что ее соблазнил… дона Артуро, кажется?

— А если и от него? – с вызовом спросила Ирия. – Тогда ты не примешь ребенка?

— Разумеется, приму, малыш не виноват… но ты ведь понимаешь, что это грозит нашей семье еще большим скандалом, чем тот, что уже запятнал наше имя. Не знаю, правильно ли им жить с нами, Ирия.

Она усмехнулась в ответ.

— Не возмущайся так. Что бы ты сделал, если бы я забеременела от мужчины, с которым не состою в браке? – спросила она.

Андре смутился, слыша в ее словах вызов, намек на ночи, что они провели вместе. Как бы ему хотелось сразу избавиться ото всех своих предрассудков!