Книга Пока не высохнет земля, страница 163 – Фернандо Х. Муньес

Она почувствовала себя беспомощной и полной мстительной ярости, загоревшейся у нее в груди; потихоньку слезы уступили место безмятежному спокойствию. Прежде ей хотелось только вернуться к полюбившемуся положению в обществе, за которое ей пришлось заплатить так дорого – своей репутацией, семьей, деньгами. Но теперь, когда такая возможность появилась, она не ощущала себя счастливой; все ее мысли занимал сын и месть Ордасам. Ей никогда никого не доводилось ненавидеть, но то, что вскипело теперь в ее груди, вырываясь на волю, более всего походило на ненависть.

Дон Родриго, которому возраст напоминал о себе болью в коленях, оперся о спинку кресла и присел рядом с Баси, взяв ее за руку.

— Возвращайтесь в Галисию. Вас ждет семья, и вы должны вернуть мужа.

— Не знаю, смогу ли я его простить.

— Вы должны – ради сына, – сказал он, целуя ее руку. – Остальное оставьте мне: я на весь Мадрид разнесу весть о случившемся, к несчастью некоторых персон.

— Дон Родриго, вы мой ангел-хранитель. Я никогда не смогу отплатить вам за все…

— Вздор, – ответил он. – Ни о чем не беспокойтесь. Ступайте, закончите приготовления к пути. Дамиан, возница, и два лакея будут ждать вас, чтобы отправиться в Галисию.

Баси кивнула и снова ласково поцеловала его в щеку. Она покинула комнату, сжимая в пальцах письмо – неопровержимое доказательство ее невиновности. Если вчера она только подумывала о возвращении домой, в свою родную Галисию, то теперь отчаянно рвалась туда. Но она должна сделать все как следует. Вернувшись в свои покои, она взяла с туалетного столика перо и чернила и написала Матильде, рассказав ей обо всем. Затем собрала свои немногочисленные вещи и приготовилась к отъезду.

Пока Баси спускалась к парадному выходу по лестнице, украшенной колоннами в дорическом стиле, в ней волной поднималось ощущение собственного могущества, говорившее ей, что Себастьян – простит она его или нет – навсегда теперь освободится от губительной власти своих родителей. Он сделает это ради блага своей жены, их сына и, разумеется, собственного душевного здоровья. А она только порадуется: одно это наверняка необратимо разрушит жизнь Ордасов.

* * *

Гранатовое бархатное платье Ирии с пышным турнюром безупречно сочеталось с сюртуком и шейным платком дона Фелипе, только что вернувшегося из Мадрида. Он дважды похлопал ее по руке и скромно улыбнулся. Она ответила благосклонным взглядом. Они казались идеальной парой.

Ирия и дон Фелипе прогуливались, проверяя, как продвигается последний этап восстановления имения. Работы шли уже около девяти месяцев; как и во всяком проекте, возникали непредвиденные обстоятельства, но упорство и деньги (в этом случае – дона Исидро) дали свои плоды. Ирия подняла взгляд: там, где прежде стоял один фасад и большая часть помещений прислуги, теперь гордо возвышалось новое крыло. Поначалу она хотела сделать все в точности так, как она помнила, но затем все же внесла некоторые изменения, увеличила часть комнат – например, главный зал, уборные, библиотеку.

Со встречи с доном Исидро прошел уже год, и шахта теперь принадлежала ей. Ирии было совершенно неважно, остался ли там уголь: как только договор вступил в силу, она приказала взорвать вход в шахту, чтобы больше никто не поддался соблазну ее открыть. Вдобавок дон Исидро осушил ее досуха, не оставив новой владелице ничего. Итак, строительство дома подходило к концу, дон Исидро был выдворен с ее земель: казалось, что все налаживается.