Книга Пока не высохнет земля, страница 160 – Фернандо Х. Муньес

— Постойте, скажите хозяину, что мне пришлось отлучиться по неотложному делу, касающемуся моей сестры. Она нашлась, – сказала Матильда. – Я все объясню по возвращении.

Дворецкий, высокий человек с широким лбом и выдающимся носом, выделявшемся на его лице, кивнул и очень осторожно приблизился к ней.

— С вашего позволения, я хотел бы предложить, чтобы вас сопровождали два наших лакея, – сказал он. – Они будут полезны, если вам понадобится передать сообщение, и помогут со всем, что потребуется сеньоре.

— Хорошо.

Она спрятала письмо в карман и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Кажется, Баси по крайней мере в безопасности, и раз она просила сохранить все в тайне, значит, ей надо обсудить с сестрой какой-то деликатный вопрос.

Матильда открыла зонтик и спустилась по ступеням, как только у входа в здание возник кучер. Она самостоятельно села в карету, предварительно назвав вознице адрес. Тот щелкнул вожжами, и лошади поскакали вперед, а Матильде стало враз и горько, и сладко: с одной стороны, какое облегчение, что сестра нашлась и она в безопасности; с другой же, ей было тревожно от того, что Баси хочет видеть ее одну.

Она была его музой, как облака,

кутающие обнаженное небо,

как дождь в дни неразделенной тоски,

как огонь в камине зимой.

Она обрела покой в преданном взгляде

этого человека, желавшего только ее счастья,

и улыбнулась ему со всей нежностью вселенной.

Девять месяцев спустя

Баси снова встала, сонно устроилась в кресле-качалке и дала грудь ребенку. Тот немедленно принялся жадно сосать: его беспокойный, горестный плач прервался, будто внезапно стихшая буря. Баси вгляделась в ночь, в сады маркиза дель Альто-Альбуркерке, где росли черешня и миндаль. Она обязана дону Родриго жизнью. Он не только спас ее в ту грозовую ночь, но и взял под свое крыло, невзирая на то, что ее заклеймили изменницей. На протяжении этих месяцев многие пытались настроить его против нее, прикрываясь притворным беспокойством. Она же просто рассказала ему правду. Маркизу было под семьдесят, он жил уединенно, покинув мадридский двор, где имел огромное влияние благодаря своим действиям в войне за независимость; выслушав ее, он не стал выносить никакого суждения. Только шумно выдохнул и позвал своего дворецкого.

— Сеньора задержится у нас надолго, – сказал он, а затем повернулся к Баси и взглянул на нее из-под густых бровей. – Вы можете родить ребенка здесь, донья Басилиса, вы не доставите нам никаких хлопот. Я понимаю, что вы не хотите возвращаться домой, не разрешившись от бремени, и терпеть во время беременности насмешки тех, кто считает, что отцом является ваш предполагаемый любовник. – Она тихонько кивнула, отчаянно благодарная ему. – Мне всегда казалось, что сплетни делают жалкими и презренными тех, кто их распространяет. Того, что я от вас узнал, мне более чем достаточно, чтобы приютить в своем доме порядочную сеньору и добрую христианку.

Позже, когда она прожила у него уже какое-то время, дон Родриго поведал ей и о своих бедах: он был женат, но его маркиза сбежала много лет назад, и он больше ничего не слышал о ней. Дон Родриго был глубоко верующим человеком и жил по законам церкви – каждый день посещал мессу, исповедовался, молился до и после каждой трапезы, – а потому хранил верность супруге, хотя больше всего на свете хотел иметь детей. Быть может, именно из-за своего прошлого, а может быть, поверив в историю Баси, он решил защитить ее. Сухощавый маркиз производил впечатление человека, не терпящего людского злословия: за свою жизнь он наслушался всяческой околесицы о том, как надо обращаться с женщинами, чтобы они не сбегали от своих мужей. Ему довелось побывать жертвой бесчисленных критических высказываний в этом духе и фальшивого сочувствия знакомых.