Книга ЗАТО: город забвения, страница 26 – Лена Обухова

— Не надо, — услышал он тихий шепот Громовой.

И только тогда понял, что тянется к замку. За дверью ему почудилось мерзкое хихиканье. Потом в нее ударили кулаком, да так, что Макаров невольно вздрогнул от неожиданности. А следом послышались шаркающие шаги. Они удалялись.

Еще несколько мгновений спустя все стихло. Их вновь окружила звенящая тишина.

— Кто это был? — напряженно поинтересовалась Громова, когда тишина затянулась и стало понятно, что кто бы к ним ни рвался, он понял тщетность своих усилий и ушел.

— Понятия не имею, — отозвался Макаров, убирая травмат в кобуру и вытирая влажную ладонь о джинсы. — Будем надеяться, что просто какой-то бродяга или маргинал, ошивающийся здесь и привлеченный светом ламп. Если вы хотели знать точнее, стоило позволить мне открыть дверь.

— Мне показалось это плохой идеей. Вдруг он там был не один?

— Не похоже, — не слишком уверенно пробормотал Макаров. — Я вроде бы слышал шаги только одного человека.

Громова никак это не прокомментировала и вернулась в кухню. Макаров последовал ее примеру, но к прежней теме разговора они так и не вернулись. Оба теперь предпочитали помалкивать, постоянно прислушиваясь к тишине, но других посторонних шумов ни один из них так и не услышал.

Рано поужинав, они принялись устраиваться на ночлег. У обоих были с собой спальные мешки, но наличие в комнате софы позволяло не спать на твердом полу. Макаров хоть и не считал себя джентльменом, но саму софу Громовой уступил, взял только подушки, которые делали ее двухместной, и сложил их на полу.

Уснуть удалось далеко не сразу. Он все прислушивался, но слышал только дыхание и шуршание спального мешка, когда Громова пыталась устроиться поудобнее. Главное — в дверь больше никто не ломился. В какой-то момент Макарову показалось, что в нее кто-то скребется, и он тут же вынырнул из дремы, но звук сразу исчез. Вероятно, тот ему просто приснился.

* * *

20 сентября 2025 года

По-настоящему глубоко в сон Макаров провалился только под утро. Громова, вероятно, тоже, поэтому проснулись оба относительно поздно: шел уже десятый час. Небо выглядело хмурым, тяжелым, отчего создавалось ощущение, что еще очень рано. День обещал быть если не дождливым, то как минимум пасмурным.

В комнате было холодно: Макаров чувствовал это кожей лица и онемевшим носом. В термобелье, одежде и спальном мешке было еще терпимо, но стоило вылезти из последнего, как пробрала зябкая дрожь.

Его возня разбудила Громову: та глубоко вздохнула и тоже заворочалась, а он поторопился выйти из комнаты, чтобы дать ей больше приватности. Проходя мимо входной двери, Макаров притормозил, чтобы проверить замки и выглянуть в глазок: лестничная клетка была пуста.

К тому времени, как Громова пришла на кухню, он успел вскипятить воду и начать заваривать кофе, чем вызвал у нее улыбку, но она никак это не прокомментировала, только пожелала доброго утра. Макаров отметил про себя, что смытый накануне макияж уже снова на месте, хотя в пустом городе прихорашиваться было не для кого. Разве что для него, но почему-то ему показалось, что дело не в нем. Вероятнее всего, Громова накрасилась просто по привычке.

Она была так же молчалива и задумчива, как накануне, но заметно сильнее напряжена. Немного потыкала в смартфон, вероятно, отвечая на чьи-то сообщения и недовольно кривясь то ли от бестолковости подчиненных, то ли от убогости сигнала, который то и дело пропадал, не давая нормально работать. Макарову, например, так и не удалось почитать новости, как он обычно делал за завтраком: интернет грузил только список самых популярных заголовков.