Книга ЗАТО: город забвения, страница 126 – Лена Обухова

— Когда мы говорили с ним, он сказал, что Кукловод — то есть он сам — не может покинуть город, — задумчиво произнесла Громова, — поэтому и других не выпускает. Думаю, он тогда говорил правду. Так что торчал он там не по своей воле. По чьей — не знаю. То ли боялся внешнего мира, то ли что-то держало его в ЗАТО. Но теперь мы уже не узнаем, что именно.

— Главное — нам удалось все это прекратить, — пробормотала Олеся с нотками ужаса в голосе. — Не представляю, каково было его жертвам, которых он держал там годами и десятилетиями. Они ведь не выглядели мертвыми, пока подчинялись ему, правда? Иссохшими — да, но не мертвыми. Значит, до разрыва связи они каким-то образом оставались живы. Их мозг был подчинен, но как-то же они себя ощущали Наверное, это было ужасно

— Действительно интересно, как все это воспринималось с их точки зрения, — задумчиво протянул Михаил. — Паш, что ты чувствовал, когда пятьсот двенадцатый влез в голову к тебе?

Олеся видела, как Макаров недовольно поморщился, стоило речи зайти о том эпизоде. Покосился на Громову, словно проверял, злится ли она на его поступок, но его нанимательница демонстрировала крайнюю невозмутимость.

— Ничего хорошего, — обтекаемо ответил Макаров. — Я на какое-то время застрял в самом жутком своем кошмаре. Но часть меня осознавала, что происходит в реальности. И да, не хотел бы я провести так несколько десятков лет

— Так и не было бы, — возразил Савин. — В тех папках, что мы изучали, я видел описание происходящего с субъектом — то есть с тем, кого пятьсот двенадцатый подчинял в рамках эксперимента, — записанное со слов одного из них. Да, Кукловод забирался в голову человека через его страхи и слабости, но удерживал людей под своим контролем, помогая им в своей иллюзии побороть страх или потакая их слабости. Так что самый жуткий кошмар оборачивался для них блаженством. Или же им казалось, что они наконец получили то, чего страстно желали. Ты просто не дошел до этой стадии подчинения. Думаю, именно то, что тебе удалось остаться одной ногой в реальности, помогло тебе в итоге разорвать связь и вернуть контроль себе. Уж не знаю, почему именно с тобой дар Кукловода не сработал так, как с остальными.

— Этого не понимал даже сам Кукловод, — заметила Громова серьезно. — Полагаю, именно поэтому он и пошел с нами на близкий контакт. Хотел понять

— Может, он недооценил силу твоего кошмара? — предположил Михаил, задумчиво глядя на Макарова. — И твоего страха. И потому не смог увести тебя в условное блаженство?

— Или все-таки смог? — весело задался вопросом Лекс. — Кто знает, может, на самом деле он смог сделать это со всеми нами? Посудите сами: мы были в кошмаре, нам грозила гибель, и вдруг — Он поднял одной рукой кружку, а другой — вилку с наколотым на нее кусочком колбаски. — Блаженство!

— Ага, и все это — наша коллективная галлюцинация, — подхватил со смешком Михаил, — а на самом деле мы всем скопом стоим в какой-нибудь темной комнате заброшенной пятиэтажки и пялимся в пустоту, ожидая приказа

По столу прокатился нервный смешок, который, впрочем, очень быстро оборвался, уступив место угрюмой задумчивой тишине.