Книга ЗАТО: город забвения, страница 25 – Лена Обухова

— Очевидно, ваш подход больше себя оправдал, — с усмешкой заметил Макаров. — Учитывая, что из вас двоих без вести пропал именно ваш брат.

Ее новый взгляд заставил его слегка смутиться. Наверное, не стоило говорить так насмешливо. Вероятнее всего, ее брата давно нет в живых, и для нее это наверняка серьезная утрата. Люди, не имеющие дело со смертью каждый день, неспособны оценить легкий тон, когда речь заходит об их личной трагедии.

— Я хочу сказать, что вы были правы как минимум по поводу путешествий по подобным местам, — добавил Макаров уже более серьезно. — Заброшки увлекают многих. Не так экстремально, как пойти в лес или горы, но нервы щекочет. Люди не учитывают, что здесь тоже легко столкнуться со смертельной опасностью. Знаете, сколько я таких, живущих на полную катушку, по подобным местам собрал? Мертвыми, конечно.

— В Москве? — удивилась Громова.

— Почему нет? Там хватает закрытых и уже не используемых объектов, где на пять зданий один охранник да приблудившиеся бродячие собаки.

— Несчастные случаи или криминал?

— И так, и так бывало. Особенно страшно…

Он вдруг осекся и прислушался. В звенящей тишине, до того нарушаемой только их голосами, почудился какой-то шум. Кажется, то были шаги, и даже показалось, что звучат они за стенкой, в единственной комнате, отчего по спине пробежал холодок. Но потом Макаров вспомнил, что в панельных домах звукоизоляция ни к черту, а значит, и источник звука, скорее всего, находится за пределами квартиры, просто слышно хорошо.

— Что страшно? — поинтересовалась Громова, не дождавшись продолжения.

Макаров предостерегающе поднял вверх указательный палец, а потом приложил его к губам, давая понять, что лучше соблюдать тишину.

Громова моментально напряглась, на лбу образовалась складка, когда брови сдвинулись к переносице. В глазах застыл немой вопрос: «В чем дело?»

Макаров осторожно встал из-за стола, стараясь не шуметь, и так же тихо шагнул в коридор. Громова последовала за ним, двигаясь не менее плавно и беззвучно.

За порогом кухни сразу стало понятно, что шум доносится из-за входной двери: ее ручка слегка подрагивала, как будто на нее нажимали с той стороны, слышались шорох и тихие глухие удары, словно кто-то осторожно бился плечом, пытаясь открыть застрявшую дверь. Однако язычок замка и щеколда уверенно ее держали.

Правда, сама дверь казалась несколько хлипкой. Макаров знал, что вышибить такую при наличии тарана и достаточной силы — не так уж сложно. Оставалось надеяться, что так далеко тот, кто находится по другую сторону, заходить не станет, кем бы он ни был. Но на всякий случай Макаров жестом велел Громовой держаться позади него, а сам достал из кобуры травмат.

Действия неизвестного становились все более агрессивными и нервными. Ручку мотало сильнее, удары участились, стали более мощными, между ними по полотну что-то скребло.

Макаров приблизился к двери и попытался выглянуть в глазок, но попытка не увенчалась успехом: на улице уже полностью стемнело, поэтому на лестничной клетке тоже было хоть глаз коли. И, судя по всему, тот, кто на ней сейчас находился, фонариком не пользовался.

Внезапно звуки по ту сторону двери стихли, как будто находившийся за ней замер, то ли все-таки услышав Макарова, то ли просто почуяв. Ладонь руки, державшей травмат, вдруг сильно вспотела, дыхание участилось вслед за сердцебиением. Мысленно Макаров вновь увидел приоткрытую дверь в грязном темном подъезде. Она словно манила к себе, велела открыть и заглянуть за нее.