Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 95 – Таруна Поддубная

— Ждите меня! — сказал Валериан напоследок.

После этого связь оборвалась.

Голографический экран погас так же быстро, как и появился, а я еще несколько секунд продолжала смотреть в пустоту над своим браслетом, пытаясь переварить увиденное. В груди странно смешались благодарность, растерянность и какое-то совершенно неуместное, но очень теплое чувство оттого, что в этом мире, полном чужих законов, взрывов, космоса и существ, которых я еще не успела до конца понять, кто-то, такой как он, только что действительно испугался за меня.

— Ну конечно, — возмущенно послышалось сверху, и я, вздрогнув, подняла голову. — Я так и знал. И ведь этот гад обязательно в моей каюте разместится!

Несмотря на весь ужас последних минут, я моргнула, а потом не выдержала и повернулась к Раэлю, не до конца уверенная, что правильно поняла услышанное:

— Прости… что?

Раэль коротко прикрыл глаза, и уголок его рта все-таки дернулся:

— Урих имеет в виду, что лорд Валериан, когда прибывает лично и быстро, крайне не любит временные неудобства и имеет отвратительную привычку устраиваться именно там, где ему самому удобно.

— А ему, конечно, удобнее всего будет именно у меня, — уже заметно живее бросил Урих с потолка. — Потому что моя каюта ближе к системному узлу, тише, изолированнее и, к моему величайшему несчастью, лучше остальных подходит для высокопоставленного гостя с древними вкусами и ужасным характером.

Капитан, впервые за последние минуты, хмыкнул:

— Урих, в масштабах сегодняшнего дня это самая мелкая трагедия.

— Для вас — возможно, — сухо ответил тот. — А для меня это вторжение на личную территорию. Я уже одно за сегодня перенес, теперь еще одно пережить надо.

Я смотрела то на одного, то на другого, и на фоне разрушенной станции за окном, ожидания новостей о Ксиле и всей той неизвестности, которая только сгущалась вокруг нас, этот почти бытовой, неожиданно живой обмен репликами подействовал на меня странно успокаивающе. Будто мир, даже после взрывов, еще не окончательно сошел с ума, если в нем по-прежнему оставалось место для раздражения из-за каюты, для чужой заботы и для того, чтобы мужчины, только что вытащившие корабль из обломочного ада, все еще могли спорить не только о смерти, но и о гостях.

— Значит, меньше чем через сутки, — тихо сказала я, больше себе, чем им.

Раэль посмотрел на меня очень внимательно:

— Да. И, подозреваю, после этого все станет еще сложнее.

Я медленно перевела взгляд обратно на панорамное окно, где чернела искалеченная станция, и от этого зрелища внутри снова сжалось что-то тяжелое, но теперь, поверх страха и боли, появилось еще одно чувство - ожидания.

Потому что после такого никто уже не сможет сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Отвернувшись от окна, от тяжелого зрелища искореженной взрывами станции, у которой были разрушены отдельные уровни, разворочены некоторые секции и вокруг которой все еще медленно дрейфовали обломки кораблей и сорванных конструкций, я посмотрела сначала на Раэля, потом на капитана и заставила себя проглотить все лишние вопросы: "Кто чем недоволен? Кто что не любит? Почему Урих уже заранее страдает из-за будущего приезда лорда Валериана?" - потому что обо всем этом, если мы вообще доживем до спокойного разговора, можно будет поговорить потом, в каюте, наедине, без разрывающего душу вида за стеклом.