Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 92 – Таруна Поддубная

Очень осторожно, почти на ощупь, проходя сквозь прорехи между потоками осколков, цепляя какие-то мелкие фрагменты и тут же выравнивая траекторию, наш корабль начал подниматься выше, а потом и отходить в сторону, туда, где плотность обломков становилась меньше. Я не знала, сколько времени это заняло в действительности, потому что для меня оно снова растянулось, но в какой-то момент толчки стали реже, потом слабее, а затем наш корабль наконец оказался на безопасном расстоянии от эпицентра взрывов.

На мостике стало тише, и эта тишина уже не была той мертвой, невозможной паузой, в которую я провалилась мгновением раньше, а тяжелой передышкой после борьбы, когда никто еще не расслабился, но все уже понимали, что хотя бы на этот краткий миг выжили.

Подняв голову, я снова посмотрела в окно, и от этой картины внутри все содрогнулось. Полуразрушенная станция теперь была видна лучше. Поврежденные корабли, искалеченные стыковочные узлы, чернеющие разломы в металле, медленно уходящие в пустоту обломки — все это выглядело так, будто огромный, когда-то живой и мощный организм в одночасье превратили в искореженный труп.

Первым заговорил капитан Ларсен.

— Часть нашей команды еще оставалась на станции, — сказал он глухо, не отрывая взгляда от окна. — В том числе и медицинский персонал.

После этих слов сердце вновь ухнуло вниз.

Медленно повернув голову к Раэлю, я увидела, что он уже смотрел на меня, и ни один из нас не произнес ее имени вслух, но оно сразу повисло между нами, ясное и страшное до дрожи.

Ксила!

Я увидела, как у него потемнел взгляд, и поняла, что он подумал о том же, о чем и я: Ксила осталась там, на станции, среди взрывов, обломков и разрушенных отсеков, та самая Ксила, которая лечила меня, успокаивала, объясняла мне этот мир и в какой-то момент стала первым по-настоящему добрым лицом среди всей этой новой, чужой для меня вселенной.

— Она могла уйти раньше, — очень тихо сказала я, не столько утверждая, сколько цепляясь за эту возможность.

— Могла, — так же тихо ответил Раэль, и в его словах было слишком мало уверенности, но я была благодарна ему даже за то, что он не отнял у меня хотя бы эту слабую, хрупкую надежду окончательно.

Капитан тяжело выдохнул.

— Я сейчас запрошу все списки эвакуации, проверю сигналы медблока и аварийные маяки. Пока не получу подтверждение, никого хоронить не стану, — произнес он с такой жесткой решимостью, будто говорил это не нам, а самому себе.

И именно в этот момент снаружи, в открытом космосе, прямо рядом с нашим кораблем возникла проекция Уриха.

Я вздрогнула и уставилась в иллюминатор, потому что, даже после всего уже увиденного, это зрелище оказалось неожиданным: огромный полупрозрачный силуэт эхон технори появился среди черноты, словно сам космос на мгновение выпустил наружу его образ. Он был собран из мерцающих линий и световых контуров, но узнавался сразу, и еще страшнее было то, как он сейчас смотрел на станцию.

Не с привычной сухой язвительностью, не с отстраненным превосходством и не с той странной полуулыбкой, к которой я уже успела привыкнуть, а с таким потрясенным, почти неверящим выражением лица, какое я прежде у него не видела и, наверное, вообще не представляла возможным.

— Урих… — выдохнула я почти шепотом.