Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 93 – Таруна Поддубная

Он не ответил, и от этого молчания мне окончательно стало жутко, потому что если даже он сейчас не находил слов, значит то, что осталось там, за панорамным стеклом, было гораздо страшнее, чем я могла себе представить.

С трудом отвернувшись от панорамного окна, от чудовищной картины полурассыпавшейся станции, медленно уходящих в пустоту искалеченных кораблей и обломков, которые теперь всегда будут мне сниться, я посмотрела сначала на Раэля, потом на капитана и вслух задала тот самый вопрос, который уже несколько минут бился у меня в голове, не давая ни вдохнуть нормально, ни отвести взгляд от ужаса за стеклом:

— Что произошло со станцией?

Капитан и Раэль - оба молчали.

Не потому, что не хотели отвечать. Не потому, что щадили меня или подбирали слова. Я слишком хорошо видела их лица, чтобы обманывать себя такими мыслями. Они просто не знали. Капитан Ларсен стоял чуть боком к иллюминатору, напряженный, мрачный, с той тяжелой складкой между бровей, которая появляется у мужчин только тогда, когда им нужно принять важное решение, а вместо него у них - только вопросы без ответов. Раэль тоже молчал, и в его глазах, обычно таких уверенных, наполненных силой, сейчас была только настороженная, почти болезненная сосредоточенность.

Тогда я подняла голову выше.

Туда, где под потолком, в своей нише, оставался настоящий Урих, а не та огромная проекция, что только что появилась снаружи, и от одного этого разделения технори на настоящего и не настоящего мне снова стало не по себе, потому что в мире, где один и тот же мужчина мог быть одновременно и на потолке, и рядом с кораблем в открытом космосе, слишком многое переставало укладываться в привычную мне человеческую логику.

Несколько долгих секунд, а может быть, целую минуту, на мостике стояла такая тишина, в которой было слышно только мое собственное дыхание, неровное после пережитого страха, и едва уловимый гул корабельных систем. Потом Урих открыл глаза.

Я вздрогнула почти сразу.

Каждый раз, когда он был подключен к кораблю, его взгляд становился не просто необычным, а по-настоящему нечеловеческим, потому что в этих глазах будто больше не оставалось ничего личного, только бегущие строки данных, холодный свет и странное ощущение, что сейчас на тебя смотрит не один мужчина, а весь корабль сразу.

— Я сам не знаю, — произнес Урих наконец, и голос его прозвучал ровно, почти безжизненно, так что от этого спокойствия мне стало только страшнее. — Но взрывы произошли одновременно на нескольких кораблях и сразу же -на нескольких уровнях станции. По какой причине - я не знаю. И все же почему-то я уверен, что это не просто так. Значит, скоро мы встретимся с лордом Валерианом лично, потому что таких ситуаций не происходило очень давно, а он не из тех, кто доверяет информирование о подобных вещах чужим докладам.

Капитан коротко выдохнул.

— То есть ты тоже считаешь, что это не авария?

— Я считаю, что слишком много совпадений для аварии, — отозвался Урих, и в его голосе наконец послышалось что-то живое, похожее на раздражение. — Одновременные взрывы, несколько уровней, несколько кораблей, сбои по секторам… Мне это не нравится.

— Мне уже давно ничего не нравится, — мрачно бросил капитан Ларсен.

Я хотела еще кое-что спросить, но именно в этот момент мой браслет вдруг ожил.