Книга Правда без лицензии, страница 232 – Ксения Кирина

Рэм принёс с покупками газету, и её пришлось контрабандно пронести в комнату (чтобы дед Фейвел не засёк). После обеда веритарчеры и увязавшаяся с ними Медея спустились в офис и ознакомились, чем же пополнилась светская хроника за неполные сутки.

Статья о бал-маскараде нашлась в дальнем углу газетного листа — короткая, будто сочинённая второпях (наверняка так и было). И вышла она из-под пера Липко Мёда.

«Минувшим вечером в отеле „Авинэ Гриот” состоялось необычное мероприятие по специальным приглашениям. Впечатления свежи, а никаких подробностей не раскрыть… Однако же утаивать его невозможно! Гости скрывались под масками, и многие — весьма успешно. На ближайшие дни Общество получило обильную пищу для обсуждений.

О, маска — выдающийся аксессуар! Многим не помешало бы носить её и в повседневной жизни. Впрочем, сколько ни прячь лицо, а личность не скроешь. Безжалостная Правда всегда выходит наружу, — и вышла: некоторые маски были сброшены раньше времени и притом с помощью аксиомантии, и был вовлечён в это аксиомант, знакомый Обществу. Произошло немыслимое — то, о чём опасно писать на бумаге, но о чём в ближайшие дни заговорят все вокруг. О, вы заинтригованы? Наберитесь терпения и вскоре всё узнаете. Сантуар не посмеет хранить молчание».

Вслух заметку зачитывал Рэм, и, слушая его, Бьен поймала себя на ощущении, что в стиле Липко Мёда ей что-то кажется смутно знакомым…

— Ничего определённого, кроме намёка на ситуайена Круадевера. Зато у кое-кого с языка так и капает желчь, — заметила Медея.

— У кого? — не понял Рэм.

— У этого бумагомарателя. Или бумагомарательницы. Мне кажется, что это женщина.

Бьен была склонна с этим согласиться.

— Мужчина или женщина, Липко Мёд присутствовал на балу, — сказала она. — На чертовщину только намёк. О нас же — ни слова.

— А смысл? Даже от моей фамилии никакого проку, — Медея передёрнула плечами. — Хотя Конрад не последний человек и в Обществе. Кстати говоря, моего «возвращения» к нему мой муженёк не скрывал и заранее отменил награды за мою поимку. Бедолага Лауд — он излучал всю скорбь мира по упущенным возможностям! А как кривились торгаши при виде меня и Конрада вдвоём — они-то уже надеялись подсунуть ему своих дочек. Не в Общество, так хоть в Круги просочиться. А вы и ни там, и ни тут, не в обиду вам будь сказано…

— Наша бабушка по отцу вхожа в Общество. Нашу фамилию могут использовать, чтобы задеть её, — протянула Бьен.

— Но не использовали. Значит, Липко Мёд не знает, кто ты такая, — рассудила Медея. — Хочу заметить, ловко вы придумали с этим… Лисом. Если что, ты Правдиво можешь указать, что у тебя одолжили лицо в качестве маски. И обозначать, что ты тоже присутствовала на балу, не обязательно.

— Всё равно — даже Правдивое, такое указание вызовет у Сантуара ворох вопросов. Кто такой Лис? Известно ли мне, что он колдун? Почему я дала ему разрешение одолжить моё лицо?..

— Тише-тише. Остановись, дорогуша. Пока что все эти вопросы задаёшь себе ты сама. А ведь даже у стен бывают уши.

— У этих стен уши заложены, — сказала Бьен, вспомнив разговор Мелиссы и Дессина.

— Ты об этом позаботилась? — восхитился Рэм.

— Не я. Ситуайен Круадевер.

Выражение лица у Рэма сделалось презабавным: он оценил по достоинству возможность не бояться подслушивания, но неприязнь к Густаву была сильна.