Книга Правда без лицензии, страница 187 – Ксения Кирина

— И вы будете применять аксиомантию по десять раз на дню? Нашу службу никто не отменял, — напомнила Бьен.

— Как и мою, ситуайена Грандин. Вечера у вас свободны?

— Эй! — Рэм возмущённо подпрыгнул. — Ситуайен Круадевер, помните о приличиях!

— Помню, ситуайен Грандин. Вы же согласитесь присутствовать?

Рэму не очень-то хотелось тратить свободное время на то, чтобы наблюдать репетиции танцев, но оставлять сестру наедине с аксиомантом ему не хотелось ещё сильнее.

Следующей во весь рост ожидаемо встала проблема… роста: Круадевер был значительно выше своей дамы, и, чтобы танцевать с ним, Бьен пришлось приноравливаться. Туфли на каблуках не особенно изменили положение.

— Нет, так не пойдёт, — Густав остановился, самыми кончиками пальцев взял Бьен за подбородок и бережно заставил её поднять голову выше. — Вы должны смотреть партнёру в глаза, а не высчитывать шаги.

Бьен посмотрела ему в глаза и мгновенно залилась краской.

— Это несколько неудобно, учитывая разницу в росте.

— Понимаю. Но всё же, не смотрите себе под ноги. Не напрягайтесь, позвольте себя вести. Доверьтесь мне.

Бьен вздохнула, кивнула и постаралась расслабиться.

Постепенно неловкость отступила, и танцевальное дело пошло на лад.

— Скажите, ситуайена Грандин, я и в самом деле вас раздражаю? — во вторник спросил Густав, выбрав момент, когда Рэм на минутку поднялся в квартиру («по важному делу!»).

Бьен опешила, но почти сразу вспомнила, что Круадевера в этом упрекнул Лис.

— Иногда при беседах с вами создаётся ощущение, что вы кичитесь своими знаниями и опытом, — ответила она. — Это да, несколько раздражает.

— Поделом мне! — он бархатисто рассмеялся. — Каюсь, сам порой думаю, что знаю лучше, что и как надо делать. А по Правде — надо укрощать своё зазнайство. Поэтому не стесняйтесь меня одёргивать, мне это на пользу.

— Я запомню.

— Прошу прощения за нескромный вопрос, — понизив голос, произнёс Густав после очередного поворота. — Скажите, ваше сердце… занято?

— Нет.

Ответ вырвался у Бьен прежде, чем она осознала, что это не-Правда.

Густав на миг прикрыл глаза.

— Мне следовало спросить вас раньше. Поэтому вы стараетесь испытывать ко мне неприязнь, ситуайена Грандин.

— Вам захотелось ухаживать за мной потому, что я не похожа на барышень Общества, — сказала Бьен, чувствуя, как горят щёки.

Это должен был быть вопрос, но получилось странное утверждение — как будто бы Правдивое… и всё же не совсем.

— Разве вы должны быть на кого-то похожи или непохожи, чтобы быть особенной?..

Бьен остановилась и вскинула руку.

— Не надо. Разговор становится опасным, ситуайен Круадевер.

— Как пожелаете, ситуайена Грандин, — он поклонился, а когда выпрямился, по его лицу ничего нельзя было прочесть — воплощённая сдержанность. — Продолжим? Обещаю, больше ни одного нескромного вопроса.

Обещание он сдержал. К тому же, вернулся Рэм и бодро поинтересовался, когда они натанцуются, а то мадам Катрина испекла булочки и ждёт всех к чаю.

На этом вторничная репетиция закончилась.

Кроме танцев, Густав (также по вечерам) предложил Бьен несколько уроков настоящей аксиомантии («на случай, если на балу придётся вступить в схватку»). Поначалу вызвавшие у веритарчессы воодушевление, вскоре они немало её разочаровали: оказалось, что у аксиомантов всё как в школе — никаких отступлений от образца, всё должно непременно соответствовать правилам и чётко выверенным формам. Каждый инструмент — строго для своего дела (и никакого баловства с пауками!). Когда Бьен предположила, что можно чертать не только карандашом или чернилами на бумаге, но, к примеру, ещё и выцарапывать на дощечке с помощью иглы, Густав объяснил, что за это ей бы сделали выговор.