Книга Правда без лицензии, страница 190 – Ксения Кирина

Уехала хлосса немного раньше, без четверти семь, — за ней прибыл шарэтт, за рулём которого сидел бритоголовый.

После её отъезда Бьен принялась мерить шагами комнату и на втором круге почувствовала, как Лу, сидевшая фигуркой на туалетном столике, хочет ей что-то сказать.

— Ох, прости, я чуть про тебя не забыла! Сейчас верну тебя в книгу, — Бьен принялась стягивать перчатку, чтобы уколоть палец, но Лу воспротивилась.

Веритарчесса с лёгким удивлением поняла, что Лу просит её взять книгу — опустевшую, просто искажённую колдовством книгу, без Лу — с собой.

— Так она не поместится в ридикюль… ты позволишь её уменьшить?

Лу охотно разрешила, и Бьен, аккуратно уменьшив книжку до размеров собственной ладони, спрятала её в сумочку. Довольная л’утэ полезла в корзинку к спящей Клэффи.

Бьен набросила на плечи накидку, надела перстень-фиалку, взяла ридикюль и приготовилась ждать… недолго.

Так и получилось: Густав, весь с головы до ног в чёрном, пришёл без пяти семь. С его прибытием в прихожую будто случайно выбрались все жильцы квартиры Грандин (Рэм рвался в первые ряды, но его не пропустила мать). Просветитель рассыпался в галантных Правдивых комплиментах Бьен и разрумянившейся мадам Катрине, отговорил веритарчессу брать зонт, пожелал всем доброго вечера.

— Готовы? — спросил Густав, когда они с Бьен спустились в проходную.

— Раньше надо было спрашивать. Готова.

— Но волнуетесь.

— Не без этого.

На улице по-прежнему лил дождь. В нескольких шагах от крыльца фырчал шарэтт с зажжёнными фонарями спереди.

— Постойте секунду, — Густав раскрыл зонт, отпустил его — тот сам собой завис у него над головой, как шляпка гриба, — и быстрым движением подхватил Бьен на руки. — Держите ваш шлейф… Вот так.

В несколько длинных шагов он резво преодолел расстояние от крыльца до шарэтта, с помощью аксиомантии открыл дверцу и опустил Бьен так, чтобы она встала на подножку, после чего подхватил зонт.

Веритарчесса сунулась в салон и замерла в полусогнутом положении.

На кожаных сиденьях расположились две дамы — одна в наряде цвета морской волны и меховой пелерине, вторая в причудливом и наглухо закрытом тёмно-фиолетовом облачении, окутанная вуалью в тон. Первая дама была элегантного возраста и сама по себе элегантна; её темно-рыжие волосы были уложены в высокую причёску, украшенную старинными серебряными гребнями. В лице прослеживалось сходство с Густавом Круадевером — только её глаза были голубыми, а не чёрными. На коленях у неё лежали плоская квадратная коробочка и маска в тон платью.

— Прошу, присаживайся, дорогая, — радушно сказала старшая дама, показав Бьен на место напротив себя.

Девушка, опомнившись, подобрала юбку и торопливо села.

Густав платком и аксиомантией смахнул сырость с краёв брюк и грязь с обуви, аксиомантией же высушил зонт, тоже забрался в салон и захлопнул дверцу. Шарэтт сразу же тронулся с места.

Бьен присмотрелась к даме в фиолетовом, чья до неприличия широкая ухмылка была видна сквозь вуаль, и чуть не уронила ридикюль.

Напротив неё сидел Листис До Ленца в женском платье.

— Не пугайтесь, ради Правды, — весело сказал он, подняв вуаль. — Поверьте, всё продумано. Не поделитесь ли со мной лицом, фрау Грандин?

Он снова обращался на «вы» и говорил женским голосом, низким, но чистым, без малейшего намёка на хрипотцу или сип… и не-Правду.