Книга Правда без лицензии, страница 192 – Ксения Кирина

Все они благополучно добрались до дверей. Там Леброн с поклоном забрал оба зонта и вернулся к шарэтту. Густав пропустил всех вперёд (и даже Лиса).

В этот миг Бьен испытала ощущение дежавю: дождливый вечер, «Авинэ Гриот», отражение огней на влажной брусчатке, ряды сверкающих шарэттов…

Фасад здания сиял, однако сегодня свет был другим — рыжеватым и подвижным. Внутри отеля гостей, едва переступивших порог, встречали охранники в масках и ало-золотых костюмах с нелепыми эполетами; ткань почти трещала на буграх мускулов. Парень справа проверял приглашения и складывал их на специальный поднос, его напарник слева помогал гостям скинуть верхнюю одежду и тут же передавал её третьему слуге в алой форме, а тот проворно уносил её в гардеробную.

— До двух часов ночи вы обязуетесь пребывать в этих стенах и не называть ничьих имён… — нудно повторял слуга с приглашениями и заставлял каждого гостя проговаривать обещание, прежде чем пропускать его — или её — дальше.

Бьен, стоя в небольшой очереди, на мгновение заподозрила, что беднягу заколдовали, внушив повторение одного и того же текста. Пытаются же изобрести, по слухам, предмет, который будет работать подобно телефону, но передавать музыку — концерты, оперы, оперетты — и притом не зависимо от времени; этому отчаянно сопротивляются певцы и музыкальные коллективы…

Обещание, разумеется, пришлось дать. Словесную формулировку наверняка придумал Дессин, что невольно подтверждало подозрение о том, что он и есть Липко Мёд.

Когда накидка Бьен и пальто и шляпа Круадевера были сданы, в костюме просветителя обнаружилась деталь не чёрного цвета: галстук, словно отлитый из бронзы.

Кажется, кое-кто взял на заметку образ главы Тортуозов, подумала Бьен.

— Мы с вами сегодня — воплощение мрака, — наклонившись чуть ближе к ней, вполголоса сказал Густав.

Он был прав: гости преимущественно следовали моде — в их одежде превалировали светлые тона. Многие мужчины сделали выбор в пользу серых, синих и бежевых костюмов, тем самым создавая фон для гораздо более ярких нарядов своих блистательных спутниц.

— В этом есть своеобразная ирония. Особенно в вашем случае.

Круадевер только усмехнулся в ответ.

Первый этаж отеля был арендован для маскарада почти полностью, поэтому на потолках и снаружи на стенах были поставлены дополнительные Печати Правды, подавляющие шум. Густав пояснил, что они будут действовать всего лишь несколько часов.

Сразу за ресторанным залом располагался бальный с двумя входами — из собственно  ресторации (этот сейчас был закрыт драпировками) и коридора. Первое, что бросалось в глаза — освещение: сплошь сотни свечей в громадных люстрах и канделябрах, и ни одной лампы, которую можно было бы зажечь с помощью Печати Правды. Запах горячего воска смешивался с ароматом парфюмерии и оранжерейных цветов. Из зала доносилась негромкая приятная музыка.

Условия маскарада избавляли распорядителя от необходимости объявлять и приветствовать каждого гостя по отдельности, однако правила вежливости соблюдались неукоснительно: все заходили медленно, в порядке очереди, выдерживая временные промежутки — чтобы не дышать друг другу в затылок.

Лис первым из компании вошёл в зал, взял левее и мелкими шажками направился к внушительной цветочной композиции; мадам Круадевер, нисколько не смущаясь, шла следом за ним, помахивая веером. Меньше чем через минуту они отдалились от Густава и Бьен.