Книга Рецепт из прошлого. Кровь и Роза, страница 10 – Вивьен Ламур

Вчерашний день чуть помог подняться в глазах Марфы. А она здесь, после Жана, второе лицо на кухне. Весомое. Если Марфа зауважает, будет легче. Если нет, сожрёт и не подавится.

Кое-как привела себя в порядок. Сарафан оправила, платок перевязала потуже, чтоб не съезжал на глаза, и отправилась на кухню. Ноги гудели, спина ныла после непривычной работы. Но жаловаться – последнее дело. Здесь жалость не в почёте.

Мысли путались, разбегались, как тараканы от света. Что там, в моём времени? Ищут меня? Уже нашли то самое тело на тропинке? Или я просто исчезла, и никто не заметил? От этой мысли становилось тошно. Но ответов всё равно не было. Значит, остаётся одно: выживать. Делать то, что умею. Например, мести пол. Заодно смотреть и слушать.

Взялась за веник. Потом за тряпку. Потом переставляла посуду, а сама краем глаза следила за Жаном. Француз уже был на ногах: колдовал над каким-то соусом, двигался чётко, без лишних жестов.

В своё время стажировка во Франции была моей заоблачной мечтой. И вот, представился уникальный случай. Не пропускать же?

Да, пусть кухня здесь древняя. Печь на дровах, никаких миксеров, никаких термометров. Но вчерашний опыт показал: мы многое забыли. Заменили удобством. Желатином вместо терпения. Миксером вместо чувства руки. А потом удивляемся: «Раньше вкус был другой…» Не ценили. Гнались за новизной. А оно, оказывается, вот: живое, в глиняных горшках и чугунках.

В разгар суеты на кухне появился сам барин.

Я узнала его сразу: по осанке, по тому, как вошёл. Не ввалился, не прошагал, а вошёл, будто в собственную крепость. Лет пятидесяти, подтянутый, бодрый. Выправка военная, с годами не сдал. Коротко стрижен, без парика, в тёмно-зелёном кафтане. Взгляд острый, цепкий: такой всё видит, всё замечает.

Вёл себя как подобает хозяину с большим положением. С Жаном, однако, говорил почти панибратски. По-французски называл его «cher Jean» или «mon ami», похлопывая по плечу. Остальные на кухне при его появлении притихли. Даже Марфа опустила глаза. Понятно: хозяин.

— Дружище Жан, — сказал барин негромко, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо. — Ко мне на днях заедут мои служивые друзья, боевые товарищи. Хочу их удивить. Кабан на вертеле – это не то. Надо что-то… по-спартански. Чтобы дух воинский почувствовали.

Я насторожилась. «По-спартански»? Это о чём?

Жан нахмурился. Видно было, что он размышляет. Повисла пауза. И тут в углу, у печи, зашевелился дряхлый дед-отставник. Его считали чудаковатым, себе на уме. Он служил двадцать пять лет, участвовал в русско-турецких войнах, как я успела узнать от того же Митьки, теперь помогал по хозяйству, чем мог. Зашаркал, откашлялся и прошамкал, ни к кому не обращаясь, будто сам с собой говорил:

— Слышал я, барин, про такой суп… Когда при графе Румянцеве служил, старые солдаты байку травили. Спартанцы, значится, варили похлёбку из свинины и крови с уксусом. Такая чёрная, говорят, что смерть слаще кажется. И ещё, — он хитро прищурился, щербатым ртом улыбнувшись, — для того супу, барин, надо сперва в речке выкупаться, чтобы душу подготовить.

Все переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то перекрестился. А я замерла с тряпкой в руках. «Мелас зомос». Чёрный суп. Точно. Я о таком только в книжках читала. Никогда не думала, что его всерьёз готовят. И уж тем более, что увижу это своими глазами.