Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 164 – Мария Вельская

Ноздри точеного носа дрогнули.

— Живая кровь, — произнёс он медленно.

Хриплой неуверенной тенью, отзвуком былого прозвучал голос.

Морской запрокинул голову — и расхохотался. Зло, отрывисто закашлялся.

Худая белая ладонь прижалась к груди.

— Я всё-таки обыграл тебя, братец, — медленно, словно привыкая к звучанию человеческой речи, произнёс мужчина, — ты сдох. Твой род мертв. А я...

Он встал. Медленно, неуверенно. Повел рукой, заставляя золотой поток взмыть в воздух и описать дугу.

— Я жив. Никакие чары, никакие твои заклятья больше меня не удержат в этой могиле!

Глаза бывшего пленника почернели, лицо хищно заострилось, во рту мелькнули острые треугольные зубы.

— Маакер! Саакер! Наакер! Явитесь хозяину! — Жёстко приказал он — и дунул в маленькую ракушку.

Спустя долгую минуту тени в зале стали ещё чернее и гуще, а перед морским выскользнули из тёмно-синих воронок три гибкие тени.

Они напоминали очертаниями каких-то зверей, но во тьме видно плохо... Только горели ярко алые, золотые и зелёные глаза.

— Гос-сподин...

— Тирлес-с...

— Гос-сподин колдун...

Бледное лицо мужчины озарила предвкушающая усмешка.

— Расскажете, что я пропустил за эти века. Волны шептали мне свои тайны, но не так много, как хотелось бы, и совсем ничего о суше, — приказал он.

И засмеялся снова. Ясно. Безумно. Радостно.

— Теперь мы сыграем в другую игру, мои драгоценные родичи. Я чую кровь того, кто помог мне вернуться. И я не буду неблагодарным. А в остальном...

Незнакомец неловко шагнул. Пошатнулся, едва не упав. Опёрся о подставленный гладкий бок одного из спутников.

— Придется сперва я привести себя в порядок и все разведать. А потом... Потом мы поиграем, мои рыбки!

Темная вода над древним убежищем плеснула и завертелась.

А после — после всё прекратилось.

Разгладилась вода в заводи, посветлела. Заиграл на солнце золотом песок. Зашумели камыши. Где-то громко заквакала жаба.

Рассмеялся, расхохотался эхом лес. Подняли гвалт птицы. Откуда-то плеснуло, забегали круги на воде — появилась рыба. А вот там, немного дальше, появилась любопытная бежевая голова с бусинками темных глаз. Выдра.

— Прелесть, прелесть, милость, красота, прозрачно, вкусно! — Защебетали, перебивая друг друга, птицы-веретенки.

Заводь оживала. И только выжженная холодом трава напоминала о том, что здесь что-то было не так.

А спустя некоторое время у берегов Валларна, неподалеку от таверны с весёлым названием "Косой мрух" появился элегантный молодой мужчина в потертом темном камзоле.

Его кожа была слишком бледной, будто он то ли страдал от какой-то болезни, то ли давно не видел солнца. Мужчина запрокинул голову, жмурясь от света двух дневных светил. Вдохнул воздух, пахнувший солью, морем, водорослями, нечистотами и кислыми щами.

На миг на его лице — сейчас простоватым, человеческом, мелькнула гримаса раздражения. И быстро растаяла. Он сунул руки в карманы и двинулся дальше от моря, нырнув в один из грязных переулков портовой части города.

И только глаза на миг налились нездешней яркой бирюзой, смешанной с синевой моря.

Скрывшись из виду, мужчина покачал головой. Переступил с ноги на ногу, как будто отвык пользоваться своим телом.

А затем решительно направился к обшарпанной двери портовой таверны.

Но прежде, чем он успел распахнуть дверь, кто-то крепко ухватил его за плечо, хлопнув огромной лапищей.