Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 162 – Мария Вельская

В черных глазах горел бешеный восторг и азарт.

— В этом озере я родился, Льяна. Из него вышел. И когда-нибудь его увидит наш сын, — произнёс Моршерр Декерет, Черный Палач Владыки.

Несколькими мощными движениями он достиг края озера, ухватился когтями за скользкие камни и легко забросил тело наверх.

Вокруг него закружились яркие пламенные огоньки тей-нэ, безобидных теневых созданий.

Тонкие губы тронула улыбка. Знакомая. Ироничная.

Моршерр Декерет выпрямился во весь рост и протянул мне руку.

— Пойдём. Я покажу тебе мой мир, — произнёс муж.

Доверие. Гордость. Пьянящее ощущение счастья охватили меня с головой.

Наш путь был долог. Нельзя сказать, что мы были предназначены друг другу с первого мгновения, а влюбились с первого взгляда, нет. Наш путь был непрост, полон ядовитых лиан и острых камней, вражды, злости, боли.

И всё же мы прошли его. Прошли достойно. И, так или иначе, оказались здесь.

Я подняла голову и шагнула вперёд, принимая руку Палача.

В черных глазах вспыхнула яркая эмоция. Горячей волной прошла по телу, переходя ко мне.

— Пойдем, Мор, — согласилась, позволяя увлечь себя вперёд по скользким ступеням к пещере.

Романтика по-энергатски.

Для меня это и есть настоящая любовь.

И это не конец истории — просто начало новой. Ещё более интересной.

Море безбрежно, всемогуще и обманчиво тихо. В небольшой гавани нет ни души. Маги давно ушли, утащили свои приборы, установили барьеры, и посчитали дело выполненным. Морские же и вовсе сюда не заплывали — под страхом смерти.

Даже вездесущие брехливые воровки-чайки облетали гавань стороной. Здесь нет мелких сладких утят, нет рыбы — вся, что было, провоняла мертвечиной, и даже мелких рачков в прибрежных камнях и песке — нет.

Здесь нет ничего. Мертвая, пустая земля. Животные обходят берег стороной. Выбежит из леса трехзуб, поведет полосатой мордой, затявкает недовольно — и исчезнет в чаще. Дураков нет. Это маги — дураки. Не почувствовали, не увидели. Тьма расползалась от воды. Одна из печатей треснула. Не самая важная, но животные — не люди, они знают. Боятся. Инстинкты чуют.

Это не тьма энергатов, этот мрак иной.

Тихо колышет ветер ветви деревьев, играет цветами — белыми, розовато-персиковыми, темно-лиловыми. Ряска затянула заводь. И только единственная кувшинка всё ещё колышется в зловещей темноте воды, сверкает первозданной белизной.

Вот едва заметно дрогнула земля.

Послышался вой. Из ближайшей рощи метнулся суматошно какой-то мелкий зверь. Он бежал сломя голову, со всех лап, стремился убрать прочь от преследователей и не заметил главного. Что линия песка совсем близка.

Невидимая черта, отгорожившая опасность от остального мира.

Зверёк закувыркался, растянулся на мокром песке, увяз лапами.

На миг вокруг воцарилась абсолютная, пронзительная тишина. Даже ветер стих. И воя больше не было слышно.

Только тихое шуршание песка и плеск воды.

Одно мгновение. Второе. Третье.

А потом из воды поднялась мощная высокая волна — и обрушилась на берег, смывая и зверька, и несколько крупных булыжников, и тину, и даже пучок шевелящихся хищных водорослей.

Посреди спокойной гладкой заводи вскипел водоворот. Черная воронка закружила, завертела и увлекла всё, что прихватила, куда-то на дно.