Книга След пророчества, страница 77 – Людмила Закалюжная

— Что-то не так?

— На нас смотрят, — прошептала я, едва шевеля губами. — Фрейдрих.

Глаза барона изменились, чернота расползлась на белки, а взгляд стал другим, словно Эрих смотрел внутрь себя. Мгновение — и все стало как прежде.

— Фрейдрих хитер, знает, как изменчиво будущее, — процедил сквозь зубы барон. — Он не один за тобой наблюдает. В зале около десятка его людей и на улице столько же. Плавным движением убери портсигар мне в карман.

Все, что случилось со мной до этого момента, теперь казалось такой мелочью. Я сделала, как попросил барон, а Эрих тем временем отдавал распоряжение.

— Иди к фуршетному столу. Не спеша. Я отвлеку их, — быстро сказал он и, громко рассмеявшись, сделал шаг в сторону, направляясь к одному из баров, намеренно подставляя себя под взгляды следящих за нами магов.

Я осталась одна, чувствуя себя оленем на мушке у охотников. Мой кулон нагрелся — чтецы пытались пробраться в мою голову, но стикс и заколка надежно защищали. Я сделала несколько неуверенных шагов к столу с десертами, понимая, что это не спасет.

Теперь и я заметила высоких, крепких аристократов. Они шли за мной, мягко и неумолимо, отрезая пути к отступлению в главный зал, где лестница вела к выходу. Мерзавцы разделились. Одни отправились за Эрихом, другие — за мной. Паника начала подступать комом к горлу. «Спокойно, Арина. Ты искатель, не забывай». Но я уже понимала, что не пройду. Оставалось только одно — выбираться через окно, а лучше найти еще один балкон… И вдруг рядом возник он. Оберст фон Грейфен. Отец прошел мимо, будто случайно, его плечо слегка задело мое.

— Вам грозит смертельная опасность, — тихо, но решительно произнес чтец. Отец не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то в толпу. — Доверьтесь мне. Я отведу вас к выходу через служебные помещения.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Довериться? Чистокровному, которого вижу первый раз в жизни? В его словах не было выбора. Была лишь констатация факта.

Оберст наконец повернул голову, и его карие глаза, такие чужие, впились в меня. В них горел огонь, в котором смешались тревога, властность и что-то еще, глубоко личное, что заставило мое сердце сжаться.

— Ради вашей матери... прошу вас.

Эти слова добили меня. Оберст не просто хотел помочь незнакомой девушке. Он делал это ради памяти моей матери. И возможно… ради дочери.

Я едва заметно кивнула. Отец мягко, но властно взял меня под локоть, как это делают старшие родственники с расшалившимися молодыми фройляйн.

— Следуйте за мной и не оборачивайтесь, — скомандовал оберст, и его тон не допускал возражений.

Мы пошли. Отец вел меня не к главному выходу, а вдоль стены, к неприметной двери, задрапированной темной тканью. Его осанка, его уверенность действовали как щит. Люди Фрейдриха, видя, что меня «взял в сопровождение» высокопоставленный оберст, лишь на мгновение задержали на нас взгляд и отступили, растворившись в толпе.

Дверь закрылась за нами, заглушив шум праздника. Мы оказались в узком, слабо освещенном коридоре, где пахло моющими средствами и ароматным жарким. Здесь царила другая жизнь — жизнь слуг и кухонной суеты. В этой чужой и безразличной реальности, мой отец вел меня к спасению.

Мы двигались по лабиринту служебных коридоров. Где-то рядом гремела посуда, слышались отрывистые команды поваров. Оберст шел быстро и уверенно, его сапоги отбивали четкий ритм по каменным плитам. Я едва поспевала, цепляясь за его руку как за якорь.