Книга След пророчества, страница 103 – Людмила Закалюжная

Ветер с залива был влажным, холодным и до боли знакомым. Он пах солеными брызгами, соснами и Петроградом — городом, где когда-то началась и чуть не закончилась моя жизнь. Я невольно куталась в плотный плед, глядя на серую, неподвижную воду.

В этом небольшом домике на краю залива и случилось соединение серебряных душ. Обмен магией сделал нас не просто парой, а единым целым. С каждым днем я все острее ощущала настроение Эриха и яснее слышала его мысли. Пройдет время, и наша связь будет действовать даже на расстоянии.

Мы обрели двойную силу: в каждом из нас сочетались способности вещателя и искателя. Это был самый совершенный союз! Никто никогда не найдет нас и не увидит наше будущее.

— Все в порядке? — Мягкий голос Эриха отвлек меня от воспоминаний.

— Слишком хорошо, — тихо ответила я, поворачиваясь к нему. — Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь и снова окажусь в Берлине.

Барон обнял меня за плечи. Вместе мы смотрели на засыпающий зимний мир.

— Для меня это было бы самоубийством, Арина, — сказал Эрих, словно читая мои невысказанные мысли. — Даже ослабленный Вольтбрандт не простит предательства. А мой побег… он дает моей семье шанс. Теперь они могут публично отречься от меня, объявить отказавшегося от своего гнезда ублюдком, осквернившим родовую кровь. Это горько, но это сохранит фон Лихтенов от полного уничтожения. Мое присутствие там подписало бы им смертный приговор.

— А здесь мы в крепости, — прошептала я, крепче прижимая руку пары к груди. — Пусть и не идеальной. Россия стала нашим щитом.

Эрих кивнул, его черные глаза задумчиво следили за падением снежинки.

— Вольтбрандт не сломлен. Из последних видений, которые пришли ко мне, ясно: он использовал провал в свою пользу. Фрейдрих стал козлом отпущения — не сумевшим защитить артефакт и доктора Мартена, а я — коварным предателем. Теперь у Вольтбрандта есть «доказательство» заговора и внешней угрозы. Его риторика стала еще ядовитее, а поддержка — шире. Мы не победили его. Мы лишь сорвали его ближайшие планы...

В дверь постучали. Три четких, вежливых удара, прозвучавших неожиданно в вечерней тишине. Я взглянула на Эриха — мы не ждали гостей, но знали, кто стоит за дверью. Барон молча кивнул, и я, оправив складки платья, двинулась открывать.

На пороге, окутанный зимней стужей, стоял Родион Алексеевич Мишанин. С его плеч и воротника пальто сыпался снег, а в руках он бережно держал бутылку с темно-янтарным содержимым.

— Не помешаю? — спросил чтец, и в его голосе, всегда таком стальном, появились новые, непривычные нотки теплоты.

— Входите, Родион Алексеевич, — я отступила, пропуская чтеца. Это была наша первая встреча, и она означала, что все… медовый месяц с Эрихом завершился.

Мишанин скинул пальто, поставил бутылку на стол и окинул взглядом комнату, камин, нас вдвоем.

— Устроились хорошо, — усмехнулся начальник Оккультного Бюро, я же с волнением ожидала от него новостей. — Трофимов получил орден и новое назначение. Сиринга и Хранитель уже в строю. Ртуть… на реабилитации, но врачи дают хорошие прогнозы. — Родион Алексеевич помолчал, глядя на огонь. — Выполнили задание. Страна вам благодарна.

— Спасибо, что не забыли, — спокойно сказал Эрих, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Не за что. — Взгляд Мишанина скользнул по нам, и в уголках его губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Теперь к делу. Оккультное Бюро создает новое подразделение. Анализ и противодействие магическим угрозам из-за рубежа. В основном, конечно, из Германии. Возглавить его — работа для вас обоих. Вместе.

Я встретилась взглядом с Эрихом. В его глазах я прочла ту же готовность, что была и у меня. Мы видели с ним этот разговор и знали, что будет дальше.

— Это предложение или приказ? — спросила я.

— Предложение, — четко сказал Мишанин. — Вы заслужили право на отдых. На эту… тишину. — Он мотнул головой в сторону окна. — Но мир, как вы знаете, не стал безопаснее. Подумайте. Дайте ответ, когда будете готовы.

Родион Алексеевич не стал задерживаться, выпив с нами по одной рюмке за «успешно завершенное дело». Дверь закрылась за ним, и в доме снова воцарилась тишина, теперь чуть окрашенная важностью сделанного предложения.

Я подошла к Эриху, прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.

— Ты уверен? — прошептала я. — Сможешь ли ты жить здесь — в этой стране, в этом холодном климате? Вдали от всего, что тебе было знакомо и дорого?

Эрих мягко отстранил меня, чтобы посмотреть в мои глаза. В его взгляде сияли безграничная нежность и твердая решимость. Тени прошлого будто отступили перед силой его чувства.

— Я всю жизнь носил хидсу, Арина, — произнес он тихо, словно делился сокровенной тайной. — Эти кандалы были единственным, что могло тебя защитить. И я пронес их через все годы, зная, что ты существуешь, и не зная, где ты. Теперь я дома. Мой дом — это не Германия и не Россия. Мой дом — это ты.

Наши губы слились в нежном поцелуе, который вскоре стал страстным и жадным... Впервые за десять лет у меня появился самый надежный план на свете. Жить. Просто жить рядом с Эрихом.