Книга След пророчества, страница 102 – Людмила Закалюжная

— Я знаю, что ты не доверяла мне из-за Качинского. Он действительно приказал мне сделать все невозможное, даже убить тебя, если придется, но доставить артефакт в Польшу, — пальцы Агнешки сжимали мои плечи, а голос стал хриплым от ненависти. — Только я не собиралась ему подчиняться. Я всей душой ненавижу Вольтбрандта и его «Серую Лигу». Поэтому мы с братом продолжим помогать полукровкам и людям, пока живы. Это моя кровная месть.

И я не могла ей не поверить. Столько огня было в ее глазах.

— Мой отец был чистокровным создателем. Он поверил речам Вольтбрандта о «величии» и сообщил его людям, что его жена, моя мать —человек. Ее похитили. Мы с братом больше не видели маму. Отец вступил в ряды «Серой Лиги»… Теперь ты понимаешь меня? Я никогда бы тебя не предала.

Тогда же Агнешка отдала мне письмо.

— Я не знаю, от кого, его передал настоятель.

То, что это была весточка от Мишанина, я поняла сразу. Конверт оказался без обратного адреса. Внутри — единственный лист с размашистым, уверенным почерком.

«Арина, если ты читаешь письмо, значит, мой расчет оказался верным. Ты жива. И, надеюсь, не одна. Вещатели выбрали тебя не просто так, мы догадывались, что барон — твоя серебряная пара… Еще десять лет назад один из них увидел вас в петроградской подворотне. Я понимал, какой бы броней барон себя ни окружил, она не выдержит, когда вы встретитесь. Поэтому я настоял, чтобы неопытного агента отправили на опасное задание. Прощать меня или нет, тебе решать. Но знай, главную угрозу мира — опасный артефакт — вы уничтожили. Вольтбрандт разозлится и бросит всю мощь убедителя на укрепление своей силы. Главная битва со злом впереди, и не только нашей стране, всему миру понадобится помощь парной магии. Все подробно обговорим при встрече. Выбор будет за вами. Никто не станет вас принуждать к сотрудничеству. Обещаю».

Я перечитала его в третий раз. Гнев был, но странно притупленный. Он смешался с пониманием и даже благодарностью. Мишанин оказался еще тем манипулятором, но он же и вернул мне Эриха.

Позже, когда мы с Эрихом ехали в поезде в Петроград, я показала письмо и ему. Барон прочитал и усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Мишанин, — произнес он, отбрасывая листок на стол между нами. — Я всегда подозревал, что его игра глубже, чем кажется. Он был прав в одном. Я не выдержал.

— А почему ты надел хидсу? — тихо спросила я. Вот и случился этот откровенный разговор, которого я так ждала и так боялась.

Эрих взглянул на меня открыто, и в этом взгляде проступила тень беззащитности.

— Я носил хидсу не потому, что хотел отречься от парной магии. Я скрывал тебя от Вольтбрандта, Арина. — Его голос был низким и хриплым. — И свою двойную игру тоже. Это была единственная защита, которую я мог тебе дать, пока не пришло время… И я боялся нашей встречи в Берлине, потому что это означало бы, что ты в опасности.

Я смотрела на него — на этого гордого, сильного человека, который ради смутной возможности нашего общего «завтра» носил кандалы, отрекался от своей пары. И пронес эту боль через все годы разлуки.

Эрих взял мою руку, и серебряная магия мягко обвила наши соединенные ладони.

— Я всегда знал, что мой путь ведет к тебе, Арина, — прошептал барон. — И теперь он ведет нас домой.

Мы сидели молча, слушая стук колес поезда. Забытое письмо Мишанина лежало на столе...