Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 73 – Анастасия Разумовская

— Доченька, ты… ты чего⁈ — в ужасе заблеяло перепуганное и тоненько заплакало: — Прости, прости, я не хотел.

Ну да, увидеть мантикору лицом к лицу — не всякий выдержит. Даже храбрецу будет тяжко, а уж такому трусу, как папенька… Я переметаморфнулась обратно. Улыбнулась.

— Ну и ладушки. Просто больше не делай так, и всё будет осеюшки! Я ж тебя люблю, папуль!

Он икнул.

Я направилась вон, на пороге обернулась и мило уточнила:

— Ты же помнишь про котлетки, да?

— К-какие к-котлетки?

— Люблю котлетки, понимаешь. Я утром вернусь, а ты пока побрейся, вымойся, переоденься в чистое, полы помой, ну и… котлетки сваргань. С макарошками. А работу искать завтра будешь, сегодня уже поздно, отдохни, так и быть.

И вновь облизнулась раздвоенным змеиным языком. Папаня дёрнулся. Нервный он какой-то.

— Ты услышал меня, папуль?

— Пася, но… я не могу! Как подумаю о смерти твоей маменьки… это такое горе, такое… как я могу работать, жить, заботиться о себе, когда её больше нет? — он понемногу приходил в себя, его ноющий голос окреп и начал набирать обороты. — Я резал бритвой кожаные ремни…

Я подхватила его хвостом скорпиона, подняла, вгляделась в багровеющее от удушья лицо:

— Папенька, — произнесла громко, но нежно, — я тебя, конечно, очень люблю. Но ещё я люблю себя. У тебя померла жена, до встречи с которой ты жил вполне себе, а у меня — мама. Ты можешь жениться на другой женщине, а у меня другой мамы никогда не будет. Ты не хочешь подумать обо мне и о моём горе?

Отпустила, и тот рухнул тяжёлым кулем на грязный пол.

— Я маленькая девочка, пап. Тебя не было шестнадцать… или сколько там лет. Не было твоей заботы, защиты, поддержки, любви. Я устала её ждать. В общем, так: или ты становишься мне и папой, и мамой, зарабатываешь, готовишь, покупаешь стиралку, приводишь дом в порядок и вообще, либо тебя не будет. Совсем. Нигде. Ты понял?

— Ты мне угрожаешь? — недоверчиво прошептал тот.

— Нет, папуль, ты что! Просто, понимаешь, гормоны. Я же подросток, ты разве не заметил? Всякие там «ПМС» и вот это всё. А ты меня бесишь! Когда бухаешь — бесишь, когда хнычешь, как ребёнок, когда лодырничаешь. Знаешь, я тебя моим папой не выбирала, а вот родить меня — это было ваше с мамой решение. И я хочу папу. Доброго, заботливого и сильного, а не эту пакость. И когда я вместо папы вижу вот это, то сама не своя становлюсь.

И я снова продемонстрировала ему это «самая не своя».

— А когда я сама не своя, — проревела низким голосом, — то я сама за себя не ручаюсь.

И добавила, уже в милом Пасином облике:

— Я же твоя любимая доченька, пап. И я — девочка, а мы, девочки, просто ужас какие эмоциональные создания! Просто не беси меня, папуль, и всё будет хорошо. Ну всё, я побежала. Пока-пока!

Надеюсь, у Пасиного родителя что-нибудь проснётся. Не совесть, так страх. Я выбежала на улицу. До встречи с Русланом времени оставалось ещё много, но ждать в грязном, провонявшем перегаром помещении мне не улыбалось, поэтому я бодро зашагала в город. Кстати, раз уж у меня чужая звонякалка, и доверчивая Пася даже внесла в неё мой отпечаток…

Я отыскала страничку школы, где работала Юльси, нашла номер моей бывшей клиентки и набрала. Как бы так осторожно узнать, всё ли с ней в порядке?

— Здравствуйте, — прошептал детский голос, — а мама не может подойти: она плачет.