Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 75 – Анастасия Разумовская

Звонякалку я отключила. Сколько, говорите, ему добираться до библиотеки? Пятнадцать минут? Так, добавим пять на дозвон, ещё десять на вопли в небеса и пинание ногами всего, что подвернётся, и… Ровно через полчаса я вышла из дверей, раскрыла над головой зонтик и неспешно зашагала к часовой башне ратуши. И почти сразу же рядом взвизгнули тормоза, брызнула лужа. Русик догнал меня и схватил за руку:

— Пася, какого гоблина ты отключила телефон⁈

Я трагично посмотрела на парня. Солнце садилось, улица пылала золотом, щёки Руслана тоже полыхали. От злости.

— Просто поняла, что ты меня не любишь, — прошептала я драматично. — Прости, но мне не нужны отношения без любви. Давай просто расстанемся друзьями?

— Ты опять выделываешься⁈ — завопил он.

Ну что ж ты тупой-то такой, Русик? Или Пася тебе реально совсем-совсем не нравится? Я заломила брови, опустила уголки губ, отвернулась и молча пошла прочь. Парень меня догнал, растрепал свои волосы, буркнул:

— Извини.

— Я на тебя не сержусь, — мягко заметила я.

— Поехали. Солнце уже село…

— … потому что нет никакого смысла сердиться на того, кто не любит. Разве можно сердиться за нелюбовь?

— Да что не так-то⁈ — снова заорал он.

Нервничает. Торопится и нервничает. Ох, неспроста. Держу пари, там, на их заветном местечке, уже ждут друзья, которым Руслан пообещал привести влюблённую Пасю.

— Всё не так, — продолжала я накручивать его нервы на вилочку рассудительности, будто спагетти. — Ты знаешь, что я плохо переношу крик, но кричишь на меня. Ты на меня злишься. Мне это не нравится. Я не готова всё это терпеть в отношениях. Мне не комфортно.

— То есть, пока тебе было комфортно со мной, ты меня любила, а когда стало дискомфортно — пошёл вон?

— Ага, — кивнула я. — Видишь ли, Русик, любовь должна приносить счастье, а если она приносит только страдание, или унижения, или дискомфорт, то зачем нужна такая любовь?

Остановилась, посмотрела в его гневное лицо, в глаза, сверкающие от злости, и осознала себя идиоткой.

Зачем я всё это ему говорю? Да, он ребёнок, только-только осознающий себя взрослым, но… Если ты родился крысёнком, то из тебя вырастет большой и жирный крыс, это факт. Мозгов в шестнадцать мало не потому, что их мало в черепной коробке, а потому, что у обладателя коробки мало жизненного опыта. Но если ты сделал подлость и готов её повторить — из страха перед папенькой, из алчности, из уязвлённого самолюбия, то… ну это диагноз, господа. А объяснять Крысу, что нехорошо быть крысом — это, ну… ну… идиотизм.

Я, подёргала мочку уха, широко улыбнулась, схватила краша под руку и потянула к машине:

— Да ладно тебе, Русик, я пошутила. Уверена — ты меня любишь так же сильно, как и я тебя. Ведь правда? Правда же, да?

— Да, — выдавил он, опешив, раскрыл передо мной дверцу, а потом обогнул капот и сел за руль. На щеках парня ходили желваки. Пальцы крепко стискивали обшивку руля.

— Ну и осюшки. Готова ехать с тобой хоть за край света! — восторженно заявила я.

Пора кончать с этим детским садом. Я-то всех могу построить по струнке, но завтра к этим ребяткам вернётся Пася, и ей предстоит всё расхлёбывать, что я тут наварила. Но сможет ли? Вот в чём вопрос.

Я дисциплинированно застегнула ремень безопасности и откинулась на спинку кресла: