Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 72 – Анастасия Разумовская

И рожицу. Влюблённую рожицу с органами по перекачке крови в глазах.

«Да ничего, я не сержусь» — самодовольно отозвался кретин.

«Вот, и я решила исправиться. С сегодняшнего дня я дам тебе возможность обо мне заботиться: подвозить меня, баловать подарками, приглашением в рестораны. Знаешь, я даже не буду возражать, если ты мне нормальные шмотки купишь. Ну или поговоришь со своим папенькой, чтобы он меня на нормальную работу взял. Прости, что раньше я совершенно не думала, каким ты себя козлом чувствуешь, когда из-за моей гордости не можешь нормально позаботиться о своей девушке. Люблю тебя. Жду».

И рожицу с перекаченными губёшками, сложенными в куриную жопку.

Руслан на том конце, очевидно, пришёл в полный восторг от моей сознательности. Восторг был настолько мощным, что ответа мне не пришло.

Ну и чудненько!

Я порылась в вещах моей подопечной, нашла кожаную чёрную юбку, обрезала с неё лишние воланы, превратив в задорный миник, едва скрывающей задницу, ополоснулась в душе (а что б не воспользоваться возможностями), растёрла тело колючим от старости полотенцем, надела свежее бельё, футболку и юбку и принялась сушить волосы.

Дверь распахнулась, треснувшись о притолоку, и показалось оно.

Ну не могу я называть мужчиной нечто со смешанными вторичными половыми признаками. Грязная, заляпанная жиром майка не скрывала волосатого брюха, сиськи были бы что надо, если бы не прилепились к мужскому телу. Небритая щетина выглядела ни разу не сексуально. Глаза провалились куда-то внутрь синих мешков. М-да. Алкоголь — это зло.

— Ты на работу, дочь? — промычало вошедшее. — У тебя нет секариков двадцать… Я искал, но не нашёл.

Обернувшись и завязывая волосы в хвост, я мило захлопала глазками:

— Нет. Я больше на работу не пойду, пап. Мне учиться надо.

— А чё? Уволили? Я же говорил, надо было лучше…

— Не уволили, — я забросила рюкзак за спину. — Просто: зачем? У меня же такой чудненький, добренький папочка! Мужчина в семье. Ты же позаботишься о своей маленькой школьнице, да, папуль? А я обещаю хорошо учиться и радовать тебя прилежанием в школе.

Подошла и потрепала его обрюзгшие брыли. Чмокнула в лоб.

— И да, папусик, тебе в душ надо — воняет, как от козла. Дохлого. Уже неделю как. И на пробежку. Тебе скоро место в общественном транспорте начнут уступать, а то и скорую вызовут, решив, что ты уже рожаешь. Чмоки-чмоки! Я гулять. А ты пока вымойся, приведи себя в порядок, почини стиралку и приготовь чего-нибудь на ужин — буду поздно.

И я бодро потопала в коридор.

Резкая боль пронзила мозг, взорвалась брошенным гарпуном — папаня, схватив меня за хвост, рванул на себя, а потом швырнул в стенку.

— Ты как с отцом разговариваешь, паскуда? — зарычал, угрожающе двинувшись на меня.

— Не надо, папочка, я больше не буду, — запищала я, сжимаясь в комочек и закрывая руками лицо.

Всхлипнула. Он ударил меня ногой и… Оказался втиснут в противоположную стену.

— Сказала же: больше не буду! — заревела я, брызгая в его лицо слюной. — Ты чем слушаешь, папаня? Если тебе ухи не нужны, так, может, оборвать?

Я даже не подозревала, что глаза у Пасиного отца могут настолько широко открываться! В вытаращенных шарах я увидела собственную жуткую, клыкастую, рогатую морду, с раздвоенным змеиным языком, с раздутыми ноздрями, с пастью, которая могла бы откусить половину папеньки. Остро запахло мочой.