Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 25 – Ангелина Сантос

— Она так сказала?

— Дословно.

В комнате повисла тишина.

И вдруг, совершенно неуместно, Рейнару захотелось усмехнуться.

Не от веселья.

От удара узнавания.

Это была не та девочка, что когда-то краснела, если он смотрел слишком долго. Не та младшая целительница, которая говорила с ним тихо, осторожно, будто боялась потревожить дракона. Не та Аделина, которую двор мог заставить сжаться одним презрительным взглядом.

Эта женщина выставляла приказы ему.

Ему.

Лорду Черного Пламени.

И, что особенно раздражало, имела для этого основания.

— Что еще она сказала?

Каэл явно пожалел, что не погиб в засаде.

— Вы уверены, что хотите знать?

— Каэл.

— Ваше лечение оплачивается по повышенному тарифу. Включая ночную работу, расход редких компонентов, риск разрушения лечебницы, молчание персонала, закрытую палату и… надбавку за высокомерие.

Рейнар медленно повернул голову к окну.

За шторами пробивался слабый утренний свет.

Надбавка за высокомерие.

Адель.

Впервые за сутки боль в груди стала почти выносимой, потому что в ней появилось что-то другое.

Не тепло.

Нет.

Слишком рано для тепла.

Но искра.

Живая.

— Сколько? — спросил он.

Каэл назвал сумму.

Рейнар закрыл глаза.

На этот раз не от боли.

— Удвой, — сказал он.

— Что?

— Сумму. Удвой. И заплати немедленно.

Каэл помолчал.

— Она сказала, что это только предварительный счет.

Рейнар открыл глаза.

Теперь он все-таки усмехнулся.

Слабо. Криво. Но по-настоящему.

— Значит, поумнела.

— Мой лорд?

— Ничего.

Дверь открылась без стука.

Каэл резко обернулся и тут же выпрямился.

Рейнар тоже попытался повернуть голову. Слишком быстро. Мир качнулся, но он удержался.

В палату вошла она.

Рейнар перестал дышать.

Адель Вейра была совсем не похожа на память.

Память хранила Аделину тонкой, светлой, испуганно-смелой. В серебристом платье, с дрожащими пальцами и огромными глазами, в которых он когда-то увидел слишком много надежды.

Женщина у двери носила темное платье без украшений, плотный рабочий фартук и белый халат, закатанный до локтей. Волосы убраны наверх, несколько прядей выбились у висков. На левой руке чистая повязка. Под глазами тени усталости. На лице ни следа робости.

Она смотрела на него не как на лорда.

Не как на бывшую истинную пару.

Как на сложный, дорогой, крайне неприятный случай.

И это ударило по нему сильнее, чем если бы она заплакала.

— Проснулся, — сказала Адель.

Не спросила.

Отметила факт.

Рейнар смотрел на нее.

Слова, которыми он командовал армиями, почему-то не находились.

Она подошла к столу, взяла карту пациента и пробежала глазами записи.

— Удивительно. Я ставила на то, что вы очнетесь ближе к вечеру. Драконье упрямство иногда полезно для статистики.

Каэл кашлянул.

— Госпожа Адель, лорд Рейнар хотел…

— Я знаю, чего хотел лорд Рейнар. Он хотел позвать меня приказом, встать с кровати, убедить всех, что почти здоров, и немедленно начать портить себе лечение. Обычно такие пациенты идут в одну графу: «сам себе осложнение».

Рейнар наконец нашел голос.

— Адель.

Она подняла взгляд.

Вот теперь время остановилось.

У нее были те же глаза.

Серые. Светлые. Когда-то мягкие, как утренний туман над водой. Теперь в них был металл. Красивый, холодный, закаленный.

— Для вас, лорд Рейнар, — сказала она ровно, — госпожа Вейра.

Каэл уставился в пол.