Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 71 – Олеся Герус

Потому что это было настоящим. Травы, которых не было в её мире. Препараты, составленные иначе, чем она привыкла, — но с той же логикой, той же идеей, тем же пониманием, что тело умеет чинить себя, если помочь правильно. Она задавала вопросы, хозяйка отвечала скупо, но по делу, и Алина записывала — в блокнот, который нашла у Герта, — и думала, что это нужно будет запомнить. Что это пригодится.

Для чего пригодится — она не уточняла даже себе. Купила несколько банок — тысячелистник, дубовый шалфей, что-то с незнакомым названием, что хозяйка назвала «ночной корень» и сказала «от плохих снов». Алина купила две банки ночного корня, хотя снов у неё последние ночи не было — только тепло и темнота и его дыхание рядом.

Она вышла из лавки с сумкой и пошла к резиденции. Было около полудня. Он сказал — к обеду. Значит, она успевает раньше него. Она думала о том, что поставит чайник и разберёт покупки, и он придёт — и она покажет ему, что нашла, и расскажет про ночной корень, и он, наверное, скажет что-то сухое и точное, как всегда, — и она засмеётся, и они пообедают, и это будет просто хороший день. Просто хороший день.

И на лице сама собой появилась улыбка от такой простой мысли. От этой ощущения счастья и гармонии, понимания, как всё правильно и хорошо именно сейчас, именно здесь. Она вспоминала их ночь, его нежность, его страсть, его секундную остановку у ее двери утром.

Она открыла дверь резиденции. В прихожей было тихо. Герт, похоже, вышел. Она сняла пальто, повесила на крюк, подняла сумку с травами. Из гостиной шли голоса. Она не прислушивалась.

Просто шла к лестнице — мимо приоткрытой двери гостиной — и увидела.

Потом стояла в коридоре и не двигалась. Потому что то, что она увидела, не укладывалось сразу.

Каэрн стоял у камина. Иррина — та самая, светловолосая, красивая — стояла перед ним. И они целовались. Не так, как целуются случайно — не один человек тянется к другому неожиданно.

Это был поцелуй, который бывает, когда оба. Её руки были у него на груди. Его рука — у неё на затылке.

Алина стояла в коридоре. Три секунды. Пять. Десять. Больше.

Потом они разошлись — Иррина отступила, и Алина увидела её лицо: глаза закрыты, выражение человека, который получил что-то долгожданное.

— Я не переставал, — сказал Каэрн. Тихо. Голосом, которого Алина не слышала раньше — она думала, что знает все его голоса, но этот был другим. Глубже. Как что-то, что долго держали закрытым. — Ты знаешь это.

— Знаю, — сказала Иррина.

— Я должен был сказать тебе раньше. — Пауза.— То, что между нами — это не прошло.

— Я ждала, — сказала Иррина. — Я всегда ждала.

— Я знаю, — сказал он. — Мне жаль, что так вышло. Что я позволил нам потерять столько времени. И хочу всё вернуть.

Иррина что-то сказала — тихо, Алина не разобрала. Потом: — А твоя целительница?

Пауза.

— Она просто помогла мне, — сказал Каэрн. — Я не забуду этого. Она хороший человек. Но это было временно. Это просто лечение. И у нас получилось. Но ты - другое. Ты моя жизнь.

Алина отступила. Шаг назад. Ещё один. Беззвучно — она умела двигаться тихо, педиатрия учит этому, не будить детей, не пугать резкими движениями. Она взяла пальто с крюка. Сумку с травами. Вышла. Дверь закрылась за ней без звука.

Она шла по улице и не думала. Не потому что нечего было думать. Потому что мозг просто отказался обрабатывать — как компьютер, который завис не от пустоты, а от переполнения.