Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 80 – Юлий Люцифер

Он чуть склонил голову.

— Хорошо.

— И без просьб ко мне о печатях.

— Да.

Я не знала, почему последняя пауза далась мне тяжелее всего.

Наверное, потому что часть меня ждала этой просьбы. Боялась ее. Готовилась отказать. А он не попросил, и внутри вместо облегчения вдруг появилась пустота, где раньше жила привычная обязанность.

— Тогда отдыхайте, — сказала я.

И вышла.

В своей комнате я закрыла дверь на задвижку.

Проверила ее дважды.

Смешно. Дом Лиорданов не был дворцом Тальгардов, и Виверна с брачным ключом не стояла за порогом. Но после той ночи любая открытая дверь казалась началом чужого решения.

На столе лежали письма матери.

Я села, осторожно развернула второе.

Почерк был менее ровный, чем в первом. Некоторые строки будто писались на ходу или больной рукой.

“Сэйра, если тебе когда-нибудь скажут, что женщина с пепельным пламенем должна быть благодарна за право служить сильным родам, вспомни: сильные роды редко называют служением то, что делают сами.

Они будут говорить о равновесии. О башнях. О древнем договоре. Все это правда, и именно поэтому ложь рядом с ней будет опаснее. Башни действительно защищают город. Драконья кровь действительно удерживает старые угрозы за пределами стен. Но правда башен не отменяет лжи договоров, где женские имена пишут мелко, а цену дара прячут в приложениях.

Меня тоже просили временно помочь.

Слово “временно” — самое удобное для тех, кто не собирается возвращать взятое.

Сначала это был один обряд. Потом три ночи в храме. Потом кризис башен, где мне сказали, что если я уйду, погибнут люди. Я осталась. Не потому что была слабой. Потому что была человеком и не хотела смерти тех, кто ничего мне не сделал.

Этим всегда пользуются.

Не злость делает нас уязвимыми, дочь. Милосердие.

Запомни: помогать можно. Отдавать себя без остатка — нет.

Если однажды дракон с больной кровью будет смотреть на тебя так, будто ты единственная, кто может его спасти, сначала спроси себя: кто спасет тебя после?”

Я перестала читать.

Буквы расплылись.

Не от слез сразу. От того, что мать знала. Не Эйрана, конечно. Не мой брак, не Виверну, не Драммонта в точности. Но сам рисунок знала так хорошо, будто его чертили на женщинах поколения за поколением.

Кто спасет тебя после?

Я посмотрела на дверь.

За ней, внизу, в гостевой, лежал Эйран. Больной. Ослабленный. Без моего пепельного пламени в крови.

И я здесь. Живая. С ожогами. С письмами. С решением не возвращаться по приказу.

Может быть, ответ был не в том, что меня кто-то спасет.

Может быть, в том, что я наконец перестану сама отдавать ключи от своей клетки.

В дверь постучали.

Я вздрогнула, но стук был мягкий.

— Это я, — голос Лиссы.

Я открыла.

Она вошла с папкой и чернильницей.

— Ответ государю готов. Я сделала две копии. И еще... отец принес книги расходов.

— Сам?

— Да. Очень обиженно.

— Полезное упражнение.

Лисса поставила папку на стол и заметила письмо.

— Это от матери?

— Да.

Она осторожно спросила:

— Можно когда-нибудь прочитать?

Я хотела сказать нет.

Потом подумала.

Лисса была ее дочерью тоже.

Просто ее берегли от тех частей правды, которые достались мне. Но это не значит, что мать не принадлежала ей.

— Когда я прочту все, — сказала я. — Потом вместе.

Лисса кивнула. В глазах снова появилась влага, но она сдержалась.