Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 47 – Юлий Люцифер

— Я не печать.

— Иногда хуже.

Он на мгновение застыл.

Потом все же не взял меня за руку. Только опустился рядом на одно колено, так близко, что я видела каплю пота у его виска.

— Покажи ожог.

— Позже.

— Сейчас.

Я посмотрела на него.

— Вы опять приказываете.

Он сжал челюсть.

— Пожалуйста.

Вот оно.

Одно слово, которое оказалось труднее целого указа.

Я медленно отодвинула рукав.

Ожог шел почти до локтя. Серый, с темной сердцевиной, местами красный по краю. Ничего смертельного. Ничего красивого. Просто тело, которым заплатили за чужой порядок.

Эйран смотрел так, будто впервые видел не след, а причину.

— Это из-за меня, — сказал он.

Я устало закрыла глаза.

— Не все в этом мире из-за вас.

— Этот ожог — да.

— Этот — из-за тех, кто сделал из брака систему печатей. Из-за тех, кто не закрыл помолвочный контур. Из-за тех, кто вписал мой дар как запасной источник. Вы не один виноваты, Эйран. Просто вы единственный из них, кто назывался моим мужем.

Он ничего не ответил.

Хорошо.

Иногда молчание лучше очередного “я не знал”.

Агата подошла с повязкой и флаконом. Ее движения были быстрыми, точными, без лишней нежности. Я ценила это. Жалость в такие минуты только делает боль заметнее.

— До утра вам нельзя касаться печатей, — сказала она.

Я хрипло усмехнулась.

— Скажите это печатям.

— Я скажу канцлеру. Пусть впервые сам справляется со своим домом.

Эйран поднял на нее глаза.

— Я справлюсь.

— Посмотрим, — сказала она.

Если бы мне не было так больно, я бы улыбнулась.

Из башни меня вывели не сразу. Я настояла, что могу идти сама, и действительно прошла первые восемь ступеней. На девятой пол под ногами поехал в сторону, и Эйран молча подставил руку.

Не схватил.

Не потащил.

Просто предложил опору.

Я секунду смотрела на его ладонь.

Потом взялась.

Только потому, что падать на лестнице было бы глупо. Только поэтому.

Его пальцы сомкнулись аккуратно, без давления. Жар его кожи был привычным и опасно успокаивающим. Я ненавидела себя за то, что часть меня все еще помнила: когда он рядом, можно нести боль чуть меньше.

У подножия башни ждали Марта и Тавин.

Марта увидела мое лицо и ничего не сказала, только пошла рядом с другой стороны. Тавин посмотрел на Эйрана так, будто хотел ударить родного брата прямо у северной лестницы.

— Не сейчас, — сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты едва стоишь.

— Зато башня стоит.

— Сэйра...

— Не сейчас, Тавин.

Он замолчал.

Марта отвела меня в малую лекарскую комнату, где обычно хранили настои для драконьих приступов. Как символично. Теперь там перевязывали не дракона.

Эйран хотел войти следом, но Марта остановила его на пороге.

— Госпоже нужно переодеться.

Он посмотрел на меня.

Я кивнула.

Дверь закрылась.

И только тогда у меня начали дрожать руки.

Не красиво, не трагично. Просто мышцы наконец поняли, что их больше никто не заставляет держать рукав, чашу, лицо и башню одновременно.

Марта сняла с меня испорченное платье. Рукав пришлось разрезать. Ткань прилипла к ожогу у края, и я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть.

— Дышите, — сказала Марта.

— Ненавижу это слово.

— Тогда ругайтесь.

— Не умею достаточно изящно.

— Сейчас можно не изящно.

Я почти рассмеялась. Но вместо этого вдохнула. Потом еще раз. Она промыла ожог прохладным настоем, наложила мазь Агаты, забинтовала руку до локтя плотной мягкой тканью.